Сергей Иванович — Москвич и философ, Алексей Александрович — Петербуржец и практик; да позовет еще известного чудака энтузиаста Песцова, либерала, говоруна, музыканта, историка и милейшего пятидесятилетнего юношу, который будет соус или гарнир к Кознышеву и Каренину.
Были тут жуиры и прожигатели жизни pur sang [Чистой крови (фр.).], были меломаны, были чудаки по профессии, были меценатствующие «вельможи», антикварии, библиоманы и просто шалопаи.
Астров. Стара штука. Ты не сумасшедший, а просто чудак. Шут гороховый. Прежде и я всякого чудака считал больным, ненормальным, а теперь я такого мнения, что нормальное состояние человека — это быть чудаком. Ты вполне нормален.
Я между этими деловыми, сердитыми прохожими, с тетрадью нот под мышкой; старуха Наталья, провожавшая меня и каждый раз задававшая мне, себе неведомо, разрешить задачу: о чем она всего более думает? — наконец, мой учитель, полуитальянец, полуфранцуз, чудак, минутами настоящий энтузиаст, гораздо чаще педант и всего больше скряга, — все это развлекало меня, заставляло меня смеяться или задумываться.
Хорошая книга, как и плохая, создается из одних и тех же слов, расставленных, правда, в ином порядке, звучащих в иной интонации и благословленных иным перстом, но уже то, что первичное сырье берется из одной кучи, дает многим чудаками повод думать, что и конечная продукция должна расцениваться одинаковой мерой.