Время летит. Не успеете вы оглянуться, и живые люди уже перешли в
царство теней. Летит оно в последние годы с такой же предательской быстротой, как для тех, кто должен высиживать месяцы и годы в одной комнате; а с ним стушевывается в памяти множество фактов, штрихов, красок, из которых можно создать нечто, или — по меньшей мере — восстановить.
Национальной, чисто австрийской славой жил престарелый Грильпарцер. Его пьесы не сходили с подмостков Бург-театра (вроде «Des Meeres und der Liebe Wcllen») («Геро и Леандр») с Вальтер в роли Геро. Но он уже доживал свой век, нигде не показывался и принадлежал уже больше к
царству теней, чем к действующим писателям.
В этом царстве, сражаясь с Чурилками и исследуя вопрос о том, макали ли русские цари в соль пальцами, он может совершить тьму подвигов, не особенно славных и полезных, но, в применении к
царству теней, весьма приличных.
Неточные совпадения
Толпились перед ним, точно живые,
тени других великих страдалиц: русских цариц, менявших по воле мужей свой сан на сан инокинь и хранивших и в келье дух и силу; других цариц, в роковые минуты стоявших во главе
царства и спасавших его…
В своем ничто он захотел видеть божественное все, и принужден замкнуться в
царстве Гадеса [Гадес (или Аид) — в греч. мифологии владыка
царства мертвых, а также само
царство.], населенном призраками и
тенями, как в чертогах светлого бога.
Старик чувствовал, что он в последний раз проходит полным и бесконтрольным хозяином по своему
царству, — проходит, как страшная
тень, оставлявшая за собой трепет…
Довольства
тени нет?..» // — «Ты в
царстве нищих и рабов!» — // Короткий был ответ…
Психе, как указывает Нэгельсбах, есть у Гомера принцип животной, а не духовной жизни, это, сообразно первоначальному значению слова, — «дух», дыхание человека. Покинув тело, эта психе-душа улетает в подземное
царство в виде смутного двойника умершего человека, в виде
тени, подобной дыму. (Она лишена чувства, сознания, хотения. — как раз всего того, что составляет «я» человека, его душу в нашем смысле.)