— Кто это сказал? Я этого никогда не говорил… У них нам надо брать уменье вести внутренний распорядок. Нужды нет, что там конституция… Не этим они сделались первоклассною державой и задают тон всем…
Авторитет власти, служивого сословия, чувство иерархии — вот на чем у них все зиждется.
Решение социального вопроса политикой, принявшей абсолютный характер,
авторитетом власти, есть в значительной степени фиктивное решение, оно не создает новой ткани общества.
— Мм… нет, уж надобно послать, — ответил он совершенно равнодушным тоном. — Потому — видите ли — этот полковник, вероятно, успел уже там и мужикам погрозиться войском… так, собственно, я полагаю, на всякий случай надо послать… для того единственно, чтобы в их глазах
авторитет власти не падал.
— Прости, Леночка, но… я не могу говорить об этом спокойно, — сказал Семен Афанасьевич и, понижая голос, прибавил: — Ну, он, конечно, увлекся… Укажи, сделай молодому человеку дружеское замечание… На это есть предводители. Но нельзя же так… ронять
авторитет власти… Раз уже сделано…
Неточные совпадения
Так, напр., либерализм освободил человеческую мысль, науку, освободил от внешней
власти церковного
авторитета, но совсем не освободил представителей от закамуфлированной
власти капитала.
На самом деле она присуща всему человечеству и слагается из способности повелевать и повиноваться, из
авторитета и лояльности, которые суть лишь два полюса
власти, мужское и женское в ней начало.
Поэтому никакой исторический монарх не может почитаться теократическим, ничто hi может превратить его
власть в теократию, а его самого в прямого провозвестника воли Божией, в пророка или царственного теурга; ничто не может придать ему
авторитета непогрешимости.
Я защищал свободу, как верховный принцип, против всякого освящения
авторитета и
власти.
Но сейчас я остро сознаю, что, в сущности, сочувствую всем великим бунтам истории — бунту Лютера, бунту разума просвещения против
авторитета, бунту «природы» у Руссо, бунту французской революции, бунту идеализма против
власти объекта, бунту Маркса против капитализма, бунту Белинского против мирового духа и мировой гармонии, анархическому бунту Бакунина, бунту Л. Толстого против истории и цивилизации, бунту Ницше против разума и морали, бунту Ибсена против общества, и самое христианство я понимаю как бунт против мира и его закона.