Палтусов незаметно приосанился, передал низкую поярковую шляпу из правой руки в левую и пошел к стеклянным
дверям кабинета, где сидят обыкновенно директора.
Неточные совпадения
Палтусов ожидал вступить в большой, эффектно обстановленный
кабинет, а попал в тесную комнату в два узких окна, с изразцовой печкой в углу и письменным столом против
двери. Налево — клеенчатый диван, у стола — венский гнутый стул, у печки — высокая конторка, за креслом письменного стола — полки с картонами; убранство
кабинета для средней руки конториста.
Вправо с галереи проход, отделанный старинными «сенями» с деревянной обшивкой, вел к
кабинету Евлампия Григорьевича. Перед
дверьми прохаживался его камердинер Викентий, доверенный человек, бывший крепостной из дома князей Курбатовых. Викентий — седой старик, бритый, немного сутуловатый, смотрит начальником отделения; белый галстук носит по-старинному — из большой косынки.
Из узкой передней лестница вела во второй этаж. С верхней площадки, через отворенную
дверь, Евлампий Григорьевич вошел в приемную комнату, вроде тех, какие бывают перед
кабинетами министров, с кое-какой отделкой. К одной из стен приставлен был стол, покрытый полинялым синим сукном. На нем — закапанная хрустальная чернильница и графин со стаканом.
— Поскорее, Берта, застегивайте, — выговорила Марья Орестовна, озираясь на
дверь в
кабинет. — Хорошо, я теперь сама… Скажите, чтоб провели в
кабинет.
Надо было обойти остальные комнаты, посмотреть, заперта ли
дверь в передней. Мальчика Мити, наверно, нет. Он играет на гитаре в кухне, в обществе повара и горничной. А следует приготовить закусить отцу. Он в клубе ужинает не всегда — когда деньги есть, а в долг ему больше не верят… Закуска ставится в десять часов в зале на ломберном столе. Мальчик должен постлать потом отцу и брату — одному в
кабинете, другому в гостиной.
— Вот это хвалю! — встретил Пирожкова Палтусов в
дверях своего
кабинета. — Позвольте облобызаться.
Околоточный вышел на средину
кабинета. Палтусов сделал также несколько шагов к
двери.
— Чего вам? — сказал он, придерживаясь одной рукой за
дверь кабинета и глядя на Обломова, в знак неблаговоления, до того стороной, что ему приходилось видеть барина вполглаза, а барину видна была только одна необъятная бакенбарда, из которой так и ждешь, что вылетят две-три птицы.
Мне казалось, что важнее тех дел, которые делались в кабинете, ничего в мире быть не могло; в этой мысли подтверждало меня еще то, что к
дверям кабинета все подходили обыкновенно перешептываясь и на цыпочках; оттуда же был слышен громкий голос папа и запах сигары, который всегда, не знаю почему, меня очень привлекал.
Она вышла в столовую под предлогом распоряжения и нарочно громко говорила, ожидая, что он придет сюда; но он не вышел, хотя она слышала, что он выходил к
дверям кабинета, провожая правителя канцелярии.
Арина Власьевна тоже не ложилась и, чуть отворив
дверь кабинета, то и дело подходила послушать, «как дышит Енюша», и посмотреть на Василия Ивановича.
«Взвешивает, каким товаром выгоднее торговать», — сообразил Самгин, встал и шумно притворил
дверь кабинета, чтоб не слышать раздражающий голос письмоводителя и деловитые вопросы жены.
Неточные совпадения
Из гостиной отворена <была
дверь в
кабинет хозяина>;
В передней не дали даже и опомниться ему. «Ступайте! вас князь уже ждет», — сказал дежурный чиновник. Перед ним, как в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он прошел, думая только: «Вот как схватит, да без суда, без всего, прямо в Сибирь!» Сердце его забилось с такой силою, с какой не бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась пред ним
дверь: предстал
кабинет, с портфелями, шкафами и книгами, и князь гневный, как сам гнев.
В первый раз вошла (я, знаете, устал: похоронная служба, со святыми упокой, потом лития, закуска, — наконец-то в
кабинете один остался, закурил сигару, задумался), вошла в
дверь: «А вы, говорит, Аркадий Иванович, сегодня за хлопотами и забыли в столовой часы завести».
Захар, заперев
дверь за Тарантьевым и Алексеевым, когда они ушли, не садился на лежанку, ожидая, что барин сейчас позовет его, потому что слышал, как тот сбирался писать. Но в
кабинете Обломова все было тихо, как в могиле.
Захар начал закупоривать барина в
кабинете; он сначала покрыл его самого и подоткнул одеяло под него, потом опустил шторы, плотно запер все
двери и ушел к себе.