— Нечего, брат, горло драть… Кредиту нет… Что мне надо? Понял ты? Чтобы этот хрен не открещивался от моей жены, чтобы он не скрывал, что она его наследница. А для этого разжалобить его. И начать следует с того, что я душевно сожалею о старом недоразумении… понимаешь?
„Что же это, — кольнуло его, — а за Тасю-то бедную хоть бы слово сказал потеплее. Ну, да все равно ничего бы не дал. А если он врет и генеральша — наследница, нечего беспокоиться“.
Предложения из русской классики со словом «наследница»
Вследствие этих посещений, в декабре 1773 года разнесся в Оберштейне слух, что в этом замке под именем принцессы Владимирской живет прямая наследница русского престола, законная дочь покойной императрицы Елизаветы Петровны, великая княжна Елизавета.
— Я наследница по закону, но по нравственному праву все состояние моего покойного отца принадлежит Тане, вашей крестнице. Она принесет его в приданое своему жениху — Борису Ивановичу Сабирову. Я сделаю завещание в ее пользу.
А в средине их — палатка Гуругана-Тимура [Тимур носил титул Гургана — «зятя», который давался тому, кто женился на женщине из рода Чингисхана, или, получив власть в борьбе, женился на наследнице двух ханских родов.] — как царица среди своих подруг.
Сусанна Ивановна, единственная дочь и наследница очень богатого южно-степного помещика, с ее стотысячным приданым, была блистательной приманкой и не для одного только гусарского корнета.
Но весьма безрассуден и посмеяния достоин, по моему мнению, закон, позволяющий единственной богатой наследнице, если муж её не способен к браку, иметь связь с ближайшим родственником своего мужа.
Всем здравомыслящим людям было известно, что, согласно действующему законодательству, младшая сестра не становилась наследницей состояния старшей сестры, и потому подобный мотив преступления не имел смысла.
Но весьма безрассуден и посмеяния достоин, по моему мнению, закон, позволяющий единственной богатой наследнице, если муж её не способен к браку, иметь связь с ближайшим родственником своего мужа.
Ей стало суждено сразу стать наследницей престола, и вопрос её брака был решением политическим и первостепенно важным.
Всем здравомыслящим людям было известно, что, согласно действующему законодательству, младшая сестра не становилась наследницей состояния старшей сестры, и потому подобный мотив преступления не имел смысла.