Неточные совпадения
С ним — как я уже рассказывал раньше — Балакирев познакомил меня еще в
конце 50-х годов, когда я, студентом, привез в Петербург свою первую комедию"Фразеры". На квартире Стасова я ее и
читал. Там же, помню, были и какие-то художники.
Когда я много лет спустя просматривал эти статьи в"Библиотеке", я изумлялся тому, как мне удавалось проводить их сквозь тогдашнюю цензуру. И дух их принадлежал ему. Я ему в этом очень сочувствовал.
С студенческих лет я имел симпатии к судьбам польской нации, а в
конце 60-х годов в Париже стал учиться по-польски и занимался и языком и литературой поляков в несколько приемов, пока не начал свободно
читать Мицкевича.
"Вестника Европы"я давно не
читал, ни в Париже, ни в других местах.
С редакцией я не имел еще тогда никаких личных сношений и только в
конце 1873 года сделался его сотрудником на целые десятки лет.
Центральную сцену в"Обрыве"я
читал, сидя также над обрывом, да и весь роман
прочел на воздухе, на разных альпийских вышках. Не столько лица двух героев. Райского и Волохова, сколько женщины: Вера, Марфенька, бабушка, а из второстепенных — няни, учителя гимназии Козлова — до сих пор мечутся предо мною, как живые, а я
с тех пор не перечитывал романа и пишу эти строки как раз 41 год спустя в
конце лета 1910 года.
— Хорошо, — сказала она и, как только человек вышел, трясущимися пальцами разорвала письмо. Пачка заклеенных в бандерольке неперегнутых ассигнаций выпала из него. Она высвободила письмо и стала
читать с конца. «Я сделал приготовления для переезда, я приписываю значение исполнению моей просьбы», прочла она. Она пробежала дальше, назад, прочла всё и еще раз прочла письмо всё сначала. Когда она кончила, она почувствовала, что ей холодно и что над ней обрушилось такое страшное несчастие, какого она не ожидала.
Неточные совпадения
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали //
С конца,
с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем
прочитаешь: // «Кто любит более тебя, // Пусть пишет далее меня».
— Ах, эта болезнь! Что-то будет, что-то будет! И как он говорил
с тобою, Дуня! — сказала мать, робко заглядывая в глаза дочери, чтобы
прочитать всю ее мысль и уже вполовину утешенная тем, что Дуня же и защищает Родю, а стало быть, простила его. — Я уверена, что он завтра одумается, — прибавила она, выпытывая до
конца.
— В бреду? Нет… Ты выходишь за Лужина для меня. А я жертвы не принимаю. И потому, к завтраму, напиши письмо…
с отказом… Утром дай мне
прочесть, и
конец!
Как передать мои страдания в то время, когда бабушка начала
читать вслух мое стихотворение и когда, не разбирая, она останавливалась на середине стиха, чтобы
с улыбкой, которая тогда мне казалась насмешливою, взглянуть на папа, когда она произносила не так, как мне хотелось, и когда, по слабости зрения, не дочтя до
конца, она передала бумагу папа и попросила его
прочесть ей все сначала?
Секретарь сидел на противоположном
конце возвышения и, подготовив все те бумаги, которые могут понадобиться для чтения, просматривал запрещенную статью, которую он достал и
читал вчера. Ему хотелось поговорить об этой статье
с членом суда
с большой бородой, разделяющим его взгляды, и прежде разговора хотелось ознакомиться
с нею.