Неточные совпадения
Этот дядя, когда наезжал к нам
в отпуск, был всегда очень ласков со мною, давал мне
читать книжки, рассказывал про Петербург, про театры, про разные местности России, где стоял, когда служил еще
в армейской кавалерии. Разумеется, своих протестующих идей он не развивал перед гимназистиком по двенадцатому году; но
в нем, питомце светско-придворного корпуса, не было никакой военщины ни
в тоне, ни
в манерах, ни
в нравах.
И с Островским как писателем я как следует познакомился только тогда
в Большом театре, где видел
в первый раз «Не
в свои сани не садись».
В Нижнем мы добывали те
книжки «Москвитянина», где появлялся «Банкрут»; кажется, и
читали эту комедию, но она
в нас хорошенько не вошла; мы знали только, что ею зачитывалась вся Москва (а потом и Петербург) и что ее не позволили давать на сцене.
«Идей»
в теперешнем смысле они не имели,
книжка не владела ими, да тогда и не было никаких «направлений» даже и у нас, гимназистов. Но они все же любили
читать и, оставаясь затворницами, многое узнавали из тогдашней жизни. Куклами их назвать никак нельзя было. Про общество, свет, двор, молодых людей, дам, театр они знали гораздо больше, чем любая барышня
в провинции, домашнего воспитания.
В них не было ничего изломанного, нервного или озлобленного своим долгим институтским сидением взаперти.
Читал больше французские романы, и одно время довольно усердно Жорж Занда, и доставлял их девицам, моим приятельницам, прибегая к такому невинному приему: входя
в гостиную, клал томик
в тулью своей треуголки и как только удалялся с барышней
в залу ходить (по тогдашней манере), то сейчас же и вручал запретную
книжку.
После сурового дома
в Нижнем, где моего деда боялись все, не исключая и бабушки, житье
в усадьбе отца, особенно для меня, привлекало своим привольем и мирным складом. Отец, не впадая ни
в какое излишнее баловство, поставил себя со мною как друг или старший брат. Никаких стеснений: делай что хочешь, ходи, катайся, спи, ешь и пей,
читай книжки.
Помню, я первый схватил
книжку"Русского вестника", прибежал домой и
читал до трех часов ночи
в постели, и потом не мог заснуть до рассвета.
Он умер еще совсем не старым человеком (сорока лет с чем-то), но смотрел старше, с утомленным лицом. Он и дома прикрывал ноги пледом,"полулежа"
в своем обширном кабинете, где
читал почти исключительно английские
книжки, о которых писал этюды для Каткова, тогдашнего Каткова, либерала и англомана.
Встреча и знакомство с Кастеляром (о чем я говорил выше) приблизили ко мне все, что делалось
в этой стране, и я
прочел и несколько статей и
книжек на тему тогдашней Испании.
Моя кузина С.Л.Баратынская, урожденная Боборыкина, с которой у нас оборвалась переписка из-за романа"Жертва вечерняя", тем временем умерла
в чахотке. Ее муж скоропостижно умер
в вагоне, вернувшись из Москвы, и хотя
в их браке не было особенной нежности, но это так на нее подействовало, что она вдруг бросила светскую жизнь, заперлась дома, стала
читать серьезные
книжки и нажила скоротечный туберкулез.
Неточные совпадения
Здесь с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за мною. // Вот это барский кабинет; // Здесь почивал он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И
книжку поутру
читал… // И старый барин здесь живал; // Со мной, бывало,
в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил
в дурачки. // Дай Бог душе его спасенье, // А косточкам его покой //
В могиле,
в мать-земле сырой!»
Татьяна долго
в келье модной // Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно
в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв свое волненье, // Не без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается
в обратный путь. // Но прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб
книжки здесь одной
читать.
В его кабинете всегда лежала какая-то
книжка, заложенная закладкою на четырнадцатой странице, которую он постоянно
читал уже два года.
Потом, уже достигнув зрелого возраста,
прочла она несколько книг содержания романтического, да недавно еще, через посредство господина Лебезятникова, одну
книжку «Физиологию» Льюиса [«Физиология» Льюиса — книга английского философа и физиолога Д. Г. Льюиса «Физиология обыденной жизни»,
в которой популярно излагались естественно-научные идеи.] — изволите знать-с? — с большим интересом
прочла, и даже нам отрывочно вслух сообщала: вот и все ее просвещение.
— Налить еще чаю? — спрашивала Елена, она сидела обычно с
книжкой в руке, не вмешиваясь
в лирические речи мужа, быстро перелистывая страницы, двигая бровями.
Читала она французские романы, сборники «Шиповника», «Фиорды», восхищалась скандинавской литературой. Клим Иванович Самгин не заметил, как у него с нею образовались отношения легкой дружбы, которая, не налагая никаких неприятных обязательств, не угрожала принять характер отношений более интимных и ответственных.