Неточные совпадения
Но, как я говорю в заключительной главке одной из
частей романа „В путь-дорогу“,
море водки далеко не всех поглотило, и из кутил, даже пьяниц, вышло немало дельных и хороших людей.
Во вторую зиму, когда Писемский стал приглашать на слушание первых двух
частей своего"Взбаламученного
моря", бывало больше народу.
А какая это была"новая вещь"? Роман"Взбаламученное
море", которого он писал тогда, кажется, вторую
часть.
Он и в ту зиму писал, но не так, как в следующий сезон, когда он приступил к"Взбаламученному
морю", задуманному в шести
частях.
От Краевского только что перешли к В.Ф.Коршу"Петербургские ведомости". С Коршем я познакомился у Писемского на чтении одной
части"Взбаламученного
моря", но в редакцию не был вхож. Мое сотрудничество в"Петербургских ведомостях"началось уже в Париже, в сезоне 1867–1868 года.
Выражают твёрдую надежду, что порт-артурская эскадра, овладев внешним рейдом и
частью моря, будет иметь возможность соединиться с владивостокской эскадрой, и тогда они обе сравнительно с остатками японской представят грозную силу, к которой и перейдёт обладание морем — одно из главных условий морских побед.
Неточные совпадения
Но эти дни норда выманивали Лонгрена из его маленького теплого дома
чаще, чем солнце, забрасывающее в ясную погоду
море и Каперну покрывалами воздушного золота.
Они опустошили всю нынешнюю провинцию Альбани, кроме самого Гремстоуна,
часть Винтерберга до
моря, всего пространство на 100 миль в длину и около 80 в ширину, избегая, однако же, открытого и общего столкновения с неприятелем.
Потом, вникая в устройство судна, в историю всех этих рассказов о кораблекрушениях, видишь, что корабль погибает не легко и не скоро, что он до последней доски борется с
морем и носит в себе пропасть средств к защите и самохранению, между которыми есть много предвиденных и непредвиденных, что, лишась почти всех своих членов и
частей, он еще тысячи миль носится по волнам, в виде остова, и долго хранит жизнь человека.
От тяжести акулы и от усилий ее освободиться железный крюк начал понемногу разгибаться, веревка затрещала. Еще одно усилие со стороны акулы — веревка не выдержала бы, и акула унесла бы в
море крюк,
часть веревки и растерзанную челюсть. «Держи! держи! ташши скорее!» — раздавалось между тем у нас над головой. «Нет, постой ташшить! — кричали другие, — оборвется; давай конец!» (Конец — веревка, которую бросают с судна шлюпкам, когда пристают и в других подобных случаях.)
Налево от нас выдающаяся в
море часть выветрилась.