Неточные совпадения
В нем"спонтанно"(выражаясь научно-философским термином) зародилась
мысль написать большой роман, где бы была рассказана история этического и умственного развития русского юноши, — с годов гимназии и проведя его через два университета — один чисто русский, другой — с немецким языком и культурой.
Жуирный, вивёрский склад венской культурной публики не выказывал никаких высших потребностей ни по
философским вопросам, ни по религиозным, ни по эстетическим, ни по научным. По всем этим сферам
мысли, работы и творчества значились профессора и разные специалисты. Но их надо было отыскивать. Они составляли особый мирок, который совсем почти не влиял на общее течение столичной культурности, на вкусы и увлечения большой публики.
Стоит только припомнить его знаменитую речь о веротерпимости. Это было большой милостью для Испании,где еще царила государственная нетерпимость, не допускавшая ничего «иноверческого»; но в этой красивой и одухотворенной речи Кастеляро все-таки романтик, спиритуалист, а не пионер строгой научно-философской
мысли. Таким он был и как профессор истории, и года изгнания не сделали его более точным исследователем и мыслителем.
Заслуга Канта не в том, что он заметил эту антиномичность, ибо с ней
философская мысль, в сущности, имеет дело с тех пор, как себя помнит, но в том, что он ее так остро осознал.
Неточные совпадения
«И разве не то же делают все теории
философские, путем
мысли странным, несвойственным человеку, приводя его к знанию того, что он давно знает и так верно знает, что без того и жить бы не мог? Разве не видно ясно в развитии теории каждого философа, что он вперед знает так же несомненно, как и мужик Федор, и ничуть не яснее его главный смысл жизни и только сомнительным умственным путем хочет вернуться к тому, что всем известно?»
Она не соответствует современной социальной действительности и современной
философской и научной
мысли, во многих частях своих она совершенно устарела.
Брошюры толстовские, брошюры «религиозно-философской библиотеки» М. А. Новоселова и брошюры социально-революционные обнаруживают совершенно одинаковую нелюбовь и презрение к
мысли.
Наша «передовая» интеллигенция безнадежно отстает от движения европейской
мысли, от все более и более усложняющегося и утончающегося
философского и научного творчества.
Мысль о творении мира непостижимым и свободным актом Бога встречает в Беме сознательного
философского и религиозного противника.