Неточные совпадения
С московским писательским
миром, в лице Островского и Писемского, я прикасался, но немного. Писемский задумал уже к этому времени перейти на службу в губернское правление советником, и даже по этому случаю стал ходить совсем бритый, как чиновник из николаевской эпохи. Я
попадал к нему и в городе (он еще не был тогда домовладельцем), и на даче в Кунцеве.
Попал я через одного француза
с первых же дней моего житья в этот сезон в пансиончик
с общим столом, где сошелся
с русским отставным моряком Д. — агентом нашего"Общества пароходства и торговли", образованным и радушным холостяком, очень либеральных идей и взглядов, хорошо изучившим лондонскую жизнь. Он тоже не мало водил и возил меня по Лондону, особенно по части экскурсий в
мир всякого рода курьезов и публичных увеселений, где"нравы"
с их отрицательной стороны всего легче и удобнее изучать.
Париж последовательно вводил меня в круг идей и интересов, связанных
с великой борьбой трудового человечества. Я не примыкал ни к какой партии или кружку, не делался приверженцем той или иной социалистической доктрины, и все-таки, когда я
попал на заседание этого конгресса, я был наглядным, прямым воздействием того, что я уже видел и слышал, подготовлен к дальнейшему знакомству
с миром рабочей массы, пробудившейся в лице своей интеллигенции от пассивного ярма к формулированию своих упований и запросов.
Он стал ездить на те конгрессы"
Мира и свободы", которые собирались в конце 60-х годов в Швейцарии. Первый состоялся в Женеве. Я на него не
попал, но
попал на второй и на третий конгрессы, бывшие в Берне и в Базеле. Тогда-то я и познакомился
с этим страшным упразднителем всей цивилизации по рецепту непримиримого анархизма.
В Женеве он поддерживал себя материально, давая уроки и по общим русским предметам, и по фортепианной игре. Когда я (во время франко-прусской войны) заехал в Женеву повидаться
с Лизой Герцен, я нашел его ее учителем. Но еще раньше я возобновил наше знакомство на конгрессах"
Мира и свободы", всего больше на первом по счету из тех, на какие я
попадал, — в Берне.
— Ну! Ну! Не буду вас больше обижать, барышня, — говорит он успокаивающим тоном, каким обыкновенно говорят с детьми и больными, — теперь
спите с миром…
Неточные совпадения
Спит ум, может быть обретший бы внезапный родник великих средств; а там имение бух
с аукциона, и пошел помещик забываться по
миру с душою, от крайности готовою на низости, которых бы сам ужаснулся прежде.
Он был как будто один в целом
мире; он на цыпочках убегал от няни, осматривал всех, кто где
спит; остановится и осмотрит пристально, как кто очнется, плюнет и промычит что-то во сне; потом
с замирающим сердцем взбегал на галерею, обегал по скрипучим доскам кругом, лазил на голубятню, забирался в глушь сада, слушал, как жужжит жук, и далеко следил глазами его полет в воздухе; прислушивался, как кто-то все стрекочет в траве, искал и ловил нарушителей этой тишины; поймает стрекозу, оторвет ей крылья и смотрит, что из нее будет, или проткнет сквозь нее соломинку и следит, как она летает
с этим прибавлением;
с наслаждением, боясь дохнуть, наблюдает за пауком, как он сосет кровь пойманной мухи, как бедная жертва бьется и жужжит у него в лапах.
С течением времен все звезды помрачатся, // померкнет солнца блеск; природа, обветшав // лет дряхлостью,
падет. // Но ты во юности бессмертной процветешь, // незыблемый среди сражения стихиев, // развалин вещества,
миров всех разрушенья.
После того Манила не раз подвергалась нападениям китайцев, даже японских пиратов, далее голландцев, которые завистливым оком заглянули и туда, наконец, англичан. Эти последние, воюя
с испанцами,
напали, в 1762 году, и на Манилу и вконец разорили ее. Через год и семь месяцев
мир был заключен и колония возвращена Испании.
Хотя наш плавучий
мир довольно велик, средств незаметно проводить время было у нас много, но все плавать да плавать! Сорок дней
с лишком не видали мы берега. Самые бывалые и терпеливые из нас
с гримасой смотрели на море, думая про себя: скоро ли что-нибудь другое? Друг на друга почти не глядели, перестали заниматься, читать. Всякий знал, что подадут к обеду, в котором часу тот или другой ляжет
спать, даже нехотя заметишь, у кого сапог разорвался или панталоны выпачкались в смоле.