Неточные совпадения
Я нашел кружок из разных элементов, на одну треть не русских (немцы из России и один еврей), с привычкой к молодечеству на немецкий лад,
в виде постоянных попоек, без всяких серьезных запросов, даже с принципиальным нежеланием на попойках и сходках говорить о политике, религии, общественных вопросах, с очень малой начитанностью (особенно по-русски), с варварским жаргоном и таким складом веселости и
остроумия, который сразу я нашел довольно-таки низменным.
Блестящих и даже просто приятных лекторов было немного на этих двух факультетах. Лучшими считались физик Кемц и физиолог Биддер (впоследствии ректор) — чрезвычайно изящный лектор
в особом, приподнятом, но мягком тоне.
Остроумием и широтой взглядов отличался талантливый неудачник, специалист по палеонтологии, Асмус. Эту симпатичную личность и его похороны читатель найдет
в моем романе вместе с портретами многих профессоров, начиная с моего ближайшего наставника Карла Шмидта, недавно умершего.
Вырубов не был до того знаком с Герценом. Он по приезде
в Женеву послал ему свой перевод одной брошюры Литтре. Завязалось знакомство. Герцен стал звать его к себе. Он там несколько раз обедал и передавал потом нам — мне и москвичу-ботанику — разговоры, какие происходили за этими трапезами, где А. И. поражал и его своим
остроумием.
Неточные совпадения
Он-то, положим, и солжет, то есть человек-то-с, частный-то случай-с… incognito-то-с, и солжет отлично, наихитрейшим манером; тут бы, кажется, и триумф, и наслаждайся плодами своего
остроумия, а он хлоп! да
в самом-то интересном,
в самом скандалезнейшем месте и упадет
в обморок.
Другой раз, увлекаясь игривостию своего
остроумия, начнет дурачить подозревающего его человека; побледнеет как бы нарочно, как бы
в игре, да слишком уж натурально побледнеет-то, слишком уж на правду похоже, ан и опять подал мысль!
Фамилию его называли тоже различно: одни говорили, что он Иванов, другие звали Васильевым или Андреевым, третьи думали, что он Алексеев. Постороннему, который увидит его
в первый раз, скажут имя его — тот забудет сейчас, и лицо забудет; что он скажет — не заметит. Присутствие его ничего не придаст обществу, так же как отсутствие ничего не отнимет от него.
Остроумия, оригинальности и других особенностей, как особых примет на теле,
в его уме нет.
Правила их речи почерпаемы
в обстоятельствах, сладость изречения —
в их чувствах, сила доводов —
в их
остроумии.
Удивляяся толико отменным
в слове мужам и раздробляя их речи, хладнокровные критики думали, что можно начертать правила
остроумию и воображению, думали, что путь к прелестям проложить можно томными предписаниями.