Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто
праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Но сцена вдруг переменяется, и наступает какой-то «
Праздник жизни», на котором поют даже насекомые, является черепаха с какими-то латинскими сакраментальными словами, и даже, если припомню, пропел о чем-то один минерал, то есть предмет уже вовсе неодушевленный.
Так было и в устройстве жизни: более ловкие продолжали отыскивать свое благо, другие сидели, принимались за то, за что не следовало, проигрывали; общий
праздник жизни нарушался с самого начала; многим стало не до веселья; многие пришли к убеждению, что к веселью только те и призваны, кто ловко танцует.
Будем надеяться, что на своем
празднике жизни Наташа не забудет тех, кому суждены будни, полные лишений, борьбы и труда.
«Кто надеется найти здесь, на этом поприще, — говорил он, — одни розы, яркие пестрые цветы,
праздник жизни, веселье, радости и целый букет успеха, тот пусть уйдет скорее из нашего храма, пока не поздно еще.
Неточные совпадения
— Нет, ошибается: и как иногда гибельно! Но у вас до сердца и не доходило, — прибавил он, — воображение и самолюбие с одной стороны, слабость с другой… А вы боялись, что не будет другого
праздника в
жизни, что этот бледный луч озарит
жизнь и потом будет вечная ночь…
Все вопросы, сомнения, вся лихорадка
жизни уходила бы на заботы по хозяйству, на ожидания
праздников, гостей, семейных съездов, на родины, крестины, в апатию и сон мужа!
Нет ее горячего дыхания, нет светлых лучей и голубой ночи; через годы все казалось играми детства перед той далекой любовью, которую восприняла на себя глубокая и грозная
жизнь. Там не слыхать поцелуев и смеха, ни трепетно-задумчивых бесед в боскете, среди цветов, на
празднике природы и
жизни… Все «поблекло и отошло».
Потом он задумывался, задумывался все глубже. Он чувствовал, что светлый, безоблачный
праздник любви отошел, что любовь в самом деле становилась долгом, что она мешалась со всею
жизнью, входила в состав ее обычных отправлений и начинала линять, терять радужные краски.
Года в три раз этот замок вдруг наполнялся народом, кипел
жизнью,
праздниками, балами; в длинных галереях сияли по ночам огни.