Неточные совпадения
Мне
оставалось предложить всем моим кредиторам — взять это
имение. Но и эта. комбинация не осуществилась, несмотря на то что я печатно обратился к ним и к публике с особенным заявлением, которое появилось
в"Московских ведомостях", как органе всего более подходящем для такой публикации.
В 1873 году скончался мой отец. От него я получил
в наследство
имение, которое — опять по вине"Библиотеки" — продал. По крайней мере две трети этого наследства пошли на уплату долгов, а остальное я по годам выплачивал вплоть до 1886 года, когда наконец у меня не
осталось ни единой копейки долгу, и с тех пор я не делал его ни на полушку.
Дела по журналу и
имению вызывали ежегодно поездки
в Нижний. Но я не мог
оставаться там подолгу, а
в деревню незачем было ездить. До продажи земли там хозяйничал мой товарищ З-ч.
Неточные совпадения
Думал он также и о том, что надобно торопиться закупать, у кого какие еще находятся беглецы и мертвецы, ибо помещики друг перед другом спешат закладывать
имения и скоро во всей России может не
остаться и угла, не заложенного
в казну.
Старик Обломов как принял
имение от отца, так передал его и сыну. Он хотя и жил весь век
в деревне, но не мудрил, не ломал себе головы над разными затеями, как это делают нынешние: как бы там открыть какие-нибудь новые источники производительности земель или распространять и усиливать старые и т. п. Как и чем засевались поля при дедушке, какие были пути сбыта полевых продуктов тогда, такие
остались и при нем.
А отчего нужно ему
в Петербург, почему не мог он
остаться в Верхлёве и помогать управлять
имением, — об этом старик не спрашивал себя; он только помнил, что когда он сам кончил курс ученья, то отец отослал его от себя.
Простаков. От которого она и на тот свет пошла. Дядюшка ее, господин Стародум, поехал
в Сибирь; а как несколько уже лет не было о нем ни слуху, ни вести, то мы и считаем его покойником. Мы, видя, что она
осталась одна, взяли ее
в нашу деревеньку и надзираем над ее
имением, как над своим.
Насчет же того особого пункта,
остался ли что-нибудь должен Федор Павлович Мите при расчете по
имению — даже сам Ракитин не мог ничего указать и отделался лишь общими местами презрительного характера: «кто, дескать, мог бы разобрать из них виноватого и сосчитать, кто кому
остался должен при бестолковой карамазовщине,
в которой никто себя не мог ни понять, ни определить?» Всю трагедию судимого преступления он изобразил как продукт застарелых нравов крепостного права и погруженной
в беспорядок России, страдающей без соответственных учреждений.