Неточные совпадения
Жили в Казани и шумно и привольно, но по части высшей „интеллигенции“ было скудно. Даже в Нижнем
нашлось несколько писателей за мои гимназические годы; а в тогдашнем казанском обществе я
не помню ни одного интересного мужчины с литературным именем или с репутацией особенного ума, начитанности. Профессора в тамошнем свете появлялись очень редко, и едва ли
не одного только И.К.Бабста встречал я в светских домах до перехода его в Москву.
Жаловаться, затевать историю я
не стал, и труд мой, доведенный мною почти до конца второй части — так и погиб"во цвете лет", в таком же возрасте, в каком
находился и сам автор. Мне тогда было
не больше двадцати двух лет.
В последнюю мою поездку в Петербург дерптским студентом я был принят и начальником репертуара П.С.Федоровым, после того как мою комедию"Фразеры"окончательно одобрили в комитете и она
находилась в цензуре, где ее и запретили. В судьбе ее повторилась история с моим руководством. Редакция"Русского слова"затеряла рукопись, и молодой автор оказался так безобиден, что
не потребовал никакого вознаграждения.
Этот заряд"творчества"(выражаясь высоким термином), хотя самые продукты и
не могли быть особенно ценны, показывал несомненно, что бессознательная церебрация
находилась в сильнейшем возбуждении. И ее прорвало в виде такой чрезмерной производительности перед оставлением"Ливонских Афин".
Тогда театральная цензура
находилась в Третьем отделении, у Цепного моста, и с обыкновенной цензурой
не имела ничего общего; а"Главное управление по делам печати"еще
не существовало.
А то, что в нем уже
находилось мистически-благонамеренного, — еще
не было всеми понято, как должно, и тогдашний Достоевский еще считался чуть
не революционером.
Музыка в те зимы входила уже значительно в сезонный обиход столицы. Но Петербург (как и Москва)
не имел еще средств высшего музыкального образования, даже о какой-нибудь известной частной школе или курсах что-то совсем
не было слышно. Общая музыкальная грамотность
находилась еще в зачатке. Музыке учили в барских домах и закрытых заведениях, и вкус к ней был довольно распространен, но только"в свете", между"господ", а гораздо меньше в среднем кругу и среди того, что называют"разночинцами".
В моих"Итогах писателя", где
находится моя авторская исповедь (они появятся после меня), я останавливаюсь на этом подробнее, но и здесь
не могу
не подвести таких же итогов по этому вопросу, важнейшему в истории развития всякого самобытного писателя: чистый ли он художник или романист с общественными тенденциями.
Не могу сказать, чтобы меня
не замечали и
не давали мне ходу. Но заниматься мною особенно было некому, и у меня в характере
нашлось слишком много если
не гордости или чрезмерного самолюбия, то просто чувства меры и такта, чтобы являться как бы"клиентом"какой-нибудь знаменитости, добиваться ее покровительства или читать ей свои вещи, чтобы получать от нее выгодные для себя советы и замечания.
Но
не думайте, что дело сводилось только к этой цензуре. Цензур совершенно самостоятельных было несколько. Театральная цензура
находилась в Третьем отделении. Кроме того, значились еще три отдельные цензуры, с которыми надо было постоянно возиться.
У меня
нашлись ходы к тогдашнему директору канцелярии министра двора (кажется, по фамилии Тарновский), и я должен был сам ездить к нему — хлопотать о пропуске одной из моих статей. По этому поводу я попал внутрь Зимнего дворца. За все свое пребывание в Петербурге с 1861 года, да и впоследствии, я никогда
не обозревал его зал и
не попадал ни на какие торжества.
Когда была издана его переписка после его смерти, то в ней
нашлись фразы, в которых он довольно злобно"прохаживался"на мой счет… Это
не мешало ему в разные моменты своей заграничной жизни обращаться ко мне с письмами в весьма любезном и даже прямо лестном для меня тоне.
Преподавание драматического искусства
находилось при мне в руках четырех"сосьетеров": (постоянных членов труппы) Сансон, Ренье, Брессан и посредственный актер Тальбо. Отдел этот составлял маленькое"государство в государстве". Главное начальство в лице директора, композитора Обера, ни во что
не входило. Но я все-таки должен был явиться и к Оберу — попросить позволения посещать классы декламации, которое он мне сейчас же и дал.
Поражало всякого иностранца то, что Шекспир
находился тогда в полном забросе. В течение всего сезона при мне едва ли
не на одном лишь театре (да и то третьестепенном) шел"Король Джон". Уже позднее Эрвинг стал много играть Шекспира.
Ночной бульварный Париж тоже
не отличался чистотой нравов, но при Второй империи женщины сидели по кафе, а те, которые ходили вверх и вниз по бульвару,
находились все-таки под полицейским наблюдением, и до очень поздних часов ночи вы если и делались предметом приставаний и зазываний, то все-таки
не так открыто и назойливо, как на Regent Street или Piccadilly-Circus Лондона, где вас сразу поражали с 9 часов вечера до часу ночи (когда разом все кабаки, пивные и кафе запираются) эти волны женщин, густо запружающих тротуары и стоящих на перекрестках целыми кучками, точно на какой-то бирже.
Мои долговые дела
находились все в том же status quo. Что можно было, я уплачивал из моего гонорара, но ликвидация по моему имению затягивалась и кончилась, как я говорил выше, тем, что вся моя земля пошла за бесценок и сверх уплаты залога выручилось всего каких-то три-четыре тысячи. Рассчитывать на прочную литературную работу в газетах (даже и на такую, как за границей) я
не мог. Во мне засела слишком сильно любовь к писательскому делу, хотя оно же так жестоко и"подсидело меня"в матерьяльном смысле.
Мы с ней очень скоро сошлись, но в пределах приятельства —
не больше. И вдруг я получаю от господина Н-ны большое письмо, где он говорит, что Анна
находится в недоумении — какие у меня намерения на ее счет? А у меня ровно никаких намерений
не было, и все это отзывалось матримониальным подходом плутоватого полячка и было сделано им без ведома своей жены — чрезвычайно деликатной и корректной женщины. Я ей о письме ее мужа ничего и
не сообщил; и, сколько помню, дал ему понять, что я на такую удочку
не пойду.
Неточные совпадения
Но уже ни капитала, ни разных заграничных вещиц, ничего
не осталось ему; на все это
нашлись другие охотники.
Несколько вопросов, им сделанных, показали в госте
не только любознательность, но и основательность; ибо прежде всего расспросил он, сколько у каждого из них душ крестьян и в каком положении
находятся их имения, а потом уже осведомился, как имя и отчество.
Осведомившись в передней, вошел он в ту самую минуту, когда Чичиков
не успел еще опомниться от своего страха и был в самом жалком положении, в каком когда-либо
находился смертный.
Какое ни придумай имя, уж непременно
найдется в каком-нибудь углу нашего государства, благо велико, кто-нибудь, носящий его, и непременно рассердится
не на живот, а на смерть, станет говорить, что автор нарочно приезжал секретно, с тем чтобы выведать все, что он такое сам, и в каком тулупчике ходит, и к какой Аграфене Ивановне наведывается, и что любит покушать.
Но напрасно боялся он: лицо Собакевича
не шевельнулось, а Манилов, обвороженный фразою, от удовольствия только потряхивал одобрительно головою, погрузясь в такое положение, в каком
находится любитель музыки, когда певица перещеголяла самую скрыпку и пискнула такую тонкую ноту, какая невмочь и птичьему горлу.