Неточные совпадения
Не думаю, чтобы в среде большинства моих ближайших товарищей"камералов"по третьему курсу научный интерес мог привлекательно
действовать.
О"Дворянском гнезде"я даже написал небольшую статью для прочтения и в нашем кружке, и в гостиной Карлова, у Дондуковых. Настроение этой вещи, мистика Лизы, многое, что отзывалось якобы недостаточным свободомыслием автора, вызывали во мне недовольство. Художественная прелесть повести
не так на меня
действовала тогда, как замысел и тон, и отдельные сцены"Накануне".
"Библиотека для чтения"ко второй половине 50-х годов под редакцией Дружинина оживилась, она стала органом тургеневско-боткинского кружка, в котором защищались пушкинские традиции и заветы Белинского; но
не того только, что
действовал в"Современнике", а прежнего эстета, гегельянца, восторженного ценителя Пушкина.
Сам он
не мог
действовать как критик, что делал Дружинин, но он стал как юморист (в фельетонах"Статского советника Салатушки") подсмеиваться — к наступлению 60-х годов — над крайностями тогдашнего"нигилистического духа".
От того же П.И.Вейнберга (больше впоследствии) я наслышался рассказов о меценатских палатах графа, где скучающий барин собирал литературную"компанию", в которой
действовали такие и тогда уже знаменитые"потаторы"(пьяницы), как Л.Мей, А.Григорьев, поэт Кроль (родственник жены графа) и другие"кутилы-мученики".
Не отставал от них и В.Курочкин.
Может быть, на меня его манера держать себя и бесцеремонность этой импровизированной беседы
подействовали слишком сильно; а я по своим тогдашним знакомствам и связям
не был достаточно революционно настроен, чтобы все это сразу простить и смотреть на Чернышевского только как на учителя, на бойца за самые крайние идеи в радикальном социализме, на человека, который подготовляет нечто революционное.
И тогда уже и за кулисами, и в зале поговаривали, что ему
не следовало бы с его именем рисковать такой любительской забавой. Красота госпожи Споровой и на него
подействовала, после того как он ее видел на той же сцене в Катерине.
И все-таки она больше поражала, восхищала,
действовала на нервы, чем захватывала вас порывом чувства, или задушевностью, или слезами, то есть теми сторонами женственности, в каких проявляется очарование женской души. Все это, например, она могла бы показать в одной из своих любимых ролей — в шиллеровской Марии Стюарт. Но она
не трогала вас глубоко; и в предсмертной сцене
не одного, меня неприятно кольнуло то, что она, отправляясь на эшафот, посылала поцелуи распятию.
Но влияние может быть и скрытое. Тургенев незадолго до смерти писал (кажется, П.И.Вейнбергу), что он никогда
не любил Бальзака и почти совсем
не читал его. А ведь это
не помешало ему быть реальным писателем,
действовать в области того романа, которому Бальзак еще с 30-х годов дал такое развитие.
Но таких"Годов ученья"
не появлялось. Только Гарин (Михайловский) напечатал роман"Студенты"; но в нем
действуют воспитанники инженерного института, а
не университетские студенты. Истории же гимназиста и картины двух университетов —
не имеется и до сих пор.
Он приобрел известность своими записками о Севастопольской осаде, потом ездил к Гарибальди, когда тот
действовал в Ломбардии и на итальянских озерах.
Не мог он
не заинтересоваться и польским восстанием. По-польски он давно выучился и переводил уже Мицкевича.
Григорьев тоже оказался жертвой своего хронического. безденежья. У него уже
не было такого положения, как в журнале графа Кушелева и у Достоевских. Он вел жизнь настоящего богемы. А выручить его в трудную минуту никто
не умел или
не хотел."Фонд"и тогда
действовал; но, должно быть,
не дал ему ссуды, какая была ему нужна.
Реформы, в виде предварительных работ, и земская и судебная, продолжались. Их обсуждали в журналах и газетах; но земство было сведено к очень тесным сословным рамкам. Судебные уставы явились в 1864 году; но новый суд начал
действовать уже позднее, к 1866 году, когда меня уже
не было в России.
Но бонапартовский режим тогда уже значительно поддался либеральным влияниям. В Палате
действовала уже оппозиция. Правда, она состояла всего из маленькой кучки в семь-восемь человек, да и в ней
не все были республиканцы (а самый знаменитый тогда оратор Беррье так прямо легитимист); но этого было достаточно, чтобы поддерживать в молодежи и в старых демократах дух свободы и позволять мечтать о лучших временах.
На мое писательство, в тесном смысле, пестрая жизнь корреспондента, разумеется,
не могла
действовать благоприятно. Зато она расширила круг всякого рода наблюдений. И знакомство с русскими дополняло многое, что в Петербурге (особенно во время моих издательских мытарств) я
не имел случая видеть и наблюдать.
Не скажу, чтобы соотечественники, даже из «интеллигенции», особенно чем-нибудь выдавались, но для беллетриста-бытописателя — по пословице — «всякое лыко в строку».
В газетной прессе
действовали не одни клевреты 2 декабря,
не одни Кассаньяки. Полегоньку поднимали голову и сторонники конституционного либерализма, и люди с идеалами революции 1848 года. Но даже и более ловкие, чем убежденные журналисты, вроде Эмиля Жирардена, вели также либерально-оппозиционную игру.
Без маски лицо у нее оказалось некрасивое, с резковатыми чертами, но рост прекрасный и довольно стройные формы. Она была уже
не самой первой молодости для девушки — лет под тридцать.
Подействовать на мое воображение или на мои эротические чувства она
не могла; но она меня интересовала как незнакомый мне тип немецкой девушки, ищущей в жизни чего-то менее банального.
Моя кузина С.Л.Баратынская, урожденная Боборыкина, с которой у нас оборвалась переписка из-за романа"Жертва вечерняя", тем временем умерла в чахотке. Ее муж скоропостижно умер в вагоне, вернувшись из Москвы, и хотя в их браке
не было особенной нежности, но это так на нее
подействовало, что она вдруг бросила светскую жизнь, заперлась дома, стала читать серьезные книжки и нажила скоротечный туберкулез.
Ее сценические средства были прекрасны: красивое лицо, рост, фигура, изящные туалеты. Но чувствовалось во всем, что она
не рождена для сцены, что у ней нет темперамента, что театр
не нужен ей, как он нужен для прирожденных актрис. На публику она мало
действовала, пресса относилась к ней очень сдержанно, и самый влиятельный тогда рецензент Суворин
не находил ее приобретением для русской труппы, а между тем она была прямо приглашена на первые роли с большим окладом и бенефисом.
Они
не понравились друг другу и
не могли понравиться. Чернышевский приехал с претензией поучать Герцена, на которого он смотрел как на москвича-либерала 40-х годов, тогда как себя он считал провозвестником идей, проникнутых духом коммунизма. Когда я познакомился с Герценом, я понял, до какой степени личность, и весь душевный склад, и тон Чернышевского должны были неприятно
действовать на него.
Неточные совпадения
— Да
не найдешь слов с вами! Право, словно какая-нибудь,
не говоря дурного слова, дворняжка, что лежит на сене: и сама
не ест сена, и другим
не дает. Я хотел было закупать у вас хозяйственные продукты разные, потому что я и казенные подряды тоже веду… — Здесь он прилгнул, хоть и вскользь, и без всякого дальнейшего размышления, но неожиданно удачно. Казенные подряды
подействовали сильно на Настасью Петровну, по крайней мере, она произнесла уже почти просительным голосом:
— Сохрани бог подличать! — сказал Чичиков и перекрестился. —
Подействовать словом увещания, как благоразумный посредник, но подличать… Извините, Андрей Иванович, за мое доброе желанье и преданность, я даже
не ожидал, чтобы слова <мои> принимали вы в таком обидном смысле!
Впрочем, дамы были вовсе
не интересанки; виною всему слово «миллионщик», —
не сам миллионщик, а именно одно слово; ибо в одном звуке этого слова, мимо всякого денежного мешка, заключается что-то такое, которое
действует и на людей подлецов, и на людей ни се ни то, и на людей хороших, — словом, на всех
действует.
Употребил все тонкие извороты ума, уже слишком опытного, слишком знающего хорошо людей: где
подействовал приятностью оборотов, где трогательною речью, где покурил лестью, ни в каком случае
не портящею дела, где всунул деньжонку, — словом, обработал дело, по крайней мере, так, что отставлен был
не с таким бесчестьем, как товарищ, и увернулся из-под уголовного суда.
Казалось, как будто он хотел взять их приступом; весеннее ли расположение
подействовало на него, или толкал его кто сзади, только он протеснялся решительно вперед, несмотря ни на что; откупщик получил от него такой толчок, что пошатнулся и чуть-чуть удержался на одной ноге,
не то бы, конечно, повалил за собою целый ряд; почтмейстер тоже отступился и посмотрел на него с изумлением, смешанным с довольно тонкой иронией, но он на них
не поглядел; он видел только вдали блондинку, надевавшую длинную перчатку и, без сомнения, сгоравшую желанием пуститься летать по паркету.