Неточные совпадения
По губернии
водились очень крутые помещики, вроде С.В.Шереметева; но «извергов»
не было, а опороченный всем дворянством князь Грузинский неоднократно уличался в том, что принимал к себе беглых, которые у него в приволжском селе Лыскове в скором времени и богатели.
Общество
не было и исключительно сословным. В него проникали все: чиновники, учителя гимназии, архитекторы, образованные или только полированные купцы. Дворян с видным положением в городе, женатых на купчихах, почти что
не было, что показывало также, что за одним приданым
не гонялись, хотя в городе и тогда было немало богатых купцов,
водились и миллионеры.
Другая тогдашняя знаменитость бывала
не раз в Нижнем, уже в мое время. Я его тогда сам
не видал, но опять, по рассказам дяди, знал про него много. Это был граф В.А. Соллогуб, с которым в Дерпте я так много
водился, и с ним, и с его женой, графиней С.М., о чем речь будет позднее.
За все мое детство и юношеские годы в гимназии я никогда
не слыхал, чтобы
водились в городе с тридцатью тысячами жителей отщепенцы в нынешнем вкусе, герои трущоб из «интеллигентного» класса, вперемежку с простонародьем.
Не помню, чтобы
водился тогда в Казани хоть один профессиональный писатель, даже из маленьких. В Нижнем как-никак все-таки служил Авдеев; Мельников уже начинал свою карьеру беллетриста в „Москвитянине“. В Казани
не было даже и местного поэтика. По крайней мере в тогдашнем монде мне
не приводилось встретить ни единого.
Театральное любительство
водилось и в казанском свете; но
не больше, чем в Нижнем.
Но, к счастью,
не вся же масса студенчества наполняла таким содержанием свои досуги. Пили много, и больше водку; буянили почти все, кто пил.
Водились игрочишки и даже с „подмоченной“ репутацией по части обыгрывания своих партнеров. И общий „дух“ в деле вопросов чести был так слаб, что я
не помню за два года ни одного случая, чтобы кто-либо из таких студентов, считавшихся подозрительными по части карт или пользования женщинами в звании альфонсов, был потребован к товарищескому суду.
Забот о школе для крестьян я
не находил ни у нас, ни в соседних имениях. И лечили их как придется, крестьян — знахарки, а дворовых кое-когда доктор. Больниц — никаких. Словом, тогдашний крепостной быт. У государственных крестьян (их зовут там и до сих пор „однодворцами“)
водились школы и даже сберегательные кассы; но быт их
не отличался от быта крепостных, и, в общем, они
не считались зажиточнее.
Наукой, как желал работать я, никто из них
не занимался, но все почти кончили курс, были дельными медиками,
водились и любители музыки, в последние 50-е годы стали читать русские журналы, а немецкую литературу знали все-таки больше, чем рядовые студенты в Казани, Москве или Киеве.
Но и"мамзелей"в тогдашнем Дерпте
водилось очень мало. Открытая проституция почти что
не допускалась,
не так, как в Казани, где любимой формой молодечества пьяных студенческих ватаг считалось — разбивать публичные дома за Булаком!
Ни одной попойки
не помню я с женским полом. Он
водился на окраинах города, но в самом ограниченном количестве, из немок и онемеченных чухонок. Все они были наперечет, и разговоры о них происходили крайне редко.
И тогда уже среди немцев
водились студенты (особенно теологи), которые
не дрались, объявляя это"против их убеждения".
Не прощал он ему тогда и его петербургских великосветских связей, того, что тот
водился с разными высокопоставленными господами из высшего"монда". Могу довольно точно привести текст рассказа Писемского за обедом у него, чрезвычайно характерный для них обоих. Обедал я у Писемского запросто. Сидели только, кроме хозяина, жена его и два мальчика-гимназиста.
В студенческих кружках, с какими я начал
водиться, еще наезжая из Дерпта, были пылкие сторонники идей, которым до появления"Отцов и детей"еще никто
не давал прозвища"нигилистических".
В ту зиму я уже мало
водился с студенческой молодежью и еще
не был достаточно знаком с персоналом молодых писателей.
И к 1863 году, и позднее у него
водилось немало знакомств в Петербурге в разных журналах, разумеется,
не в кружке"Современника", а больше в том, что собирался у братьев Достоевских.
Но
не думайте, что дело сводилось только к этой цензуре. Цензур совершенно самостоятельных было несколько. Театральная цензура находилась в Третьем отделении. Кроме того, значились еще три отдельные цензуры, с которыми надо было постоянно
возиться.
Разве
не правда, что до сих пор
водятся редакторы, которые считают ниже своего достоинства искать сотрудников, самим обращаться с предложением работы, а главное, поощрять начинающих, входить в то, что тот или иной молодой автор мог бы написать, если б его к тому пригласить?
Кажется, П.И.Вейнберг направил ко мне весьма курьезного еврея, некоего Оренштейна, которому я сам сочинил псевдоним"Семен Роговиков" — перевод его немецкой фамилии. Он был преисполнен желания писать"о матерьях важных", имел некоторую начитанность по-немецки и весьма либеральный образ мыслей и долго все
возился с Гервинусом, начиная о нем статьи и
не кончая их.
Родом он из обруселой баронской семьи, но уже дворянин одной из подмосковных губерний, он сложился в писателя в Москве в тогдашних кружках, полюбил рано славянскую поэзию, как словесник
водился много с славянофилами, но
не сделался их выучеником,
не чурался и западников, был близок особенно с графиней Ростопчиной"
Тургенев в своем"Дыме"(значит, уже во второй половине 60-х годов) дал целую галерею русских из Баден-Бадена: и сановников, и генералов, и нигилистов, и заговорщиков, и"снобов"тогдашнего заигрыванья с наукой. На него тогда все рассердились, а ведь он ничего
не выдумывал. Его вина заключалась лишь в том, что он
не изобразил и тех, более серьезных, толковых и работящих русских, какие и тогда
водились в заграничных городах, особенно в немецких университетских центрах.
Водилось несколько поляков из студентов, имевших в России разные истории (с одним из них я занимался по-польски), несколько русских, тоже с какими-то «историями», но какими именно — мы в это
не входили; в том числе даже и какие-то купчики и обыватели, совершенно уже неподходящие к студенческому царству.
С разными"барами", какие и тогда
водились в известном количестве, я почти что
не встречался и
не искал их. А русских обывателей Латинской страны было мало, и они также мало интересного представляли собою. У Вырубова
не было своего"кружка". Два-три корреспондента, несколько врачей и магистрантов, да и то разрозненно, — вот и все, что тогда можно было иметь. Ничего похожего на ту массу русской молодежи — и эмигрантской и общей, какая завелась с конца 90-х годов и держится и посейчас.
Наверно,
водилось несколько заезжих интеллигентов, симпатично относившихся к Герцену, но они, вероятно,
не решались являться прямо, а вернее и то, что совсем даже
не знали, что он поселился на зиму в Париже.
Не думаю, чтобы его можно было считать правоверным марксистом, хотя в числе его ближайших знакомых
водились и социал-демократы.
Неточные совпадения
Подошед к окну, постучал он пальцами в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах в сени, долго
возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел Прошка, мальчик лет тринадцати, в таких больших сапогах, что, ступая, едва
не вынул из них ноги.
Мне хочется, чтобы он был совершенным зверем!» Пошли смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева,
водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку, в чем, однако ж, родственник
не преминул усомниться.
Шесть лет
возилась около здания; но климат, что ли, мешал, или материал уже был такой, только никак
не шло казенное здание выше фундамента.
Конечно, почтмейстер и председатель и даже сам полицеймейстер, как
водится, подшучивали над нашим героем, что уж
не влюблен ли он и что мы знаем, дескать, что у Павла Ивановича сердечишко прихрамывает, знаем, кем и подстрелено; но все это никак его
не утешало, как он ни пробовал усмехаться и отшучиваться.
Как он ни горячился, называл их мошенниками, разбойниками, грабителями проезжающих, намекнул даже на Страшный суд, но кузнецов ничем
не пронял: они совершенно выдержали характер —
не только
не отступились от цены, но даже
провозились за работой вместо двух часов целых пять с половиною.