Неточные совпадения
И по всей гимназии наделал шуму ответ гимназиста 5-го класса С-на, который написал: «
на первое отделение философского
факультета», что по-тогдашнему значило: в историко-филологический
факультет. Второе отделение было физико-математическое.
И тут окончательно я выбрал себе не просто
факультет, а «разряд», о котором в гимназии не имел понятия. Моя мать, узнав, что я подал прошение о поступлении в «камералисты», почему-то не была довольна, видя в этом неодобрительную изменчивость. Хотел быть юристом, а попал
на какие-то «камералы», о которых у нас дома никто, кажется, не имел вполне ясного представления.
Он худощавым лицом нервного брюнета и всем своим душевным складом и тоном выделялся, как оригинальная и тонкая личность. Мы, «камералы», знали, что он нас не очень жалует, считая какими-то незаконными чадами юридического
факультета. Юристы его побаивались и далеко не все хорошо усваивали себе его лекции. Он был требователен и всячески подтягивал своих слушателей, заставлял их читать специальные сочинения, звал к себе
на беседы.
Вряд ли среди нас и
на других
факультетах водились юноши с совершенно определенными, высшими запросами.
Вы вступали
на физико-математический
факультет и выбирали себе главную науку.
К быту крепостных крестьян я в оба приезда
на вакации и впоследствии, в наезды из Дерпта, достаточно присматривался, ходил по избам, ездил
на работы, много расспрашивал и старых дворовых, и старост, и баб. Когда дошел в Дерпте до пятого курса медицинского
факультета, то лечил и мужиков и дворовых.
Впервые
на перекладных-Научное эльдорадо-В Петербурге-Казанцы в Петербурге-Театры-возделыватель химии-Русские в Дерпте-Немцы в Дерпте-Мой служитель Мемнонов-"Дикие"студенты-Наш вольный кружок-Еще о Дерпте-Студенческий быт-Художественные развлечения-Мои факультеты-Историко-филологический факультет-Ливонские Афины-Уваров-Дилетант высшего пошиба-Граф Соллогуб-Графиня Соллогуб-Академик Зинин-Снова Петербург-Кетчер-Запахло освобождением крестьян-Петербургские литераторы-Я писатель-Беллетристика конца 50-х
Но для того чтобы сразу без какого-нибудь чисто житейского повода — семейных обстоятельств или временного исключения — в начале третьего курса задумать такое переселение в дальний университетский город с чужим языком для поступления
на другой совсем
факультет с потерей всего, что было достигнуто здесь, для этого надобен был особый заряд.
Через все это я и прошел, благодаря, главным образом, моему
на иной взгляд порывистому и необдуманному шагу — переходу в Дерптский университет
на другой
факультет.
Я был подготовлен (за исключением практических занятий по анатомии) к тому, что тогда называлось у медиков"philosophicum", то есть к поступлению
на третий курс медицинского
факультета, что я и решил сделать
на третьем году моего житья в Дерпте.
И к моменту прощания с Дерптом химика и медика во мне уже не было. Я уже выступил как писатель, отдавший
на суд критики и публики целую пятиактную комедию, которая явилась в печати в октябре 1860 года, когда я еще носил голубой воротник, но уже твердо решил избрать писательскую дорогу,
на доктора медицины не держать, а переехать в Петербург, где и приобрести кандидатскую степень по другому
факультету.
И в этой главе я буду останавливаться
на тех сторонах жизни, которые могли доставлять будущему писателю всего больше жизненных черт того времени, поддерживать его наблюдательность, воспитывали в нем интерес к воспроизведению жизни, давали толчок к более широкому умственному развитию не по одним только специальным познаниям, а в смысле той universitas, какую я в семь лет моих студенческих исканий, в сущности, и прошел, побывав
на трех
факультетах; а четвертый, словесный, также не остался мне чуждым, и он-то и пересилил все остальное, так как я становился все более и более словесником, хотя и не прошел строго классической выучки.
Перед принятием меня в студенты Дерптского университета возник было вопрос: не понадобится ли сдавать дополнительный экзамен из греческого? Тогда его требовали от окончивших курс в остзейских гимназиях. Перед нашим поступлением будущий товарищ мой Л-ский (впоследствии профессор в Киеве), перейдя из Киевского университета на-медицинский
факультет, должен был сдать экзамен по-гречески. То же требовалось и с натуралистов, но мы с 3-чем почему-то избегли этого.
Каждого студента
на всех
факультетах, в том числе и русского (что было совершенно лишнее), обязывали слушать лекции русской литературы.
Уровень — не
на всех
факультетах одинаково — был действительно повышен, особенно в сравнении с Казанским университетом.
На моих двух
факультетах, сначала физико-математическом, потом медицинском, можно было учиться гораздо серьезнее и успешнее. Я уже говорил, что натуралисты и математики выбирали себе специальности, о каких даме и слыхом не слыхали студенты русских университетов, то, что теперь называется:"предметная система".
А в Дерпте
на медицинском
факультете я нашел таких ученых, как Биддер, сотрудник моего Шмидта, один из создателей животной физиологии питания, как прекрасный акушер Вальтер, терапевт Эрдман, хирурги Адельман и Эттинген и другие. В клиниках пахло новыми течениями в медицине, читали специальные курсы (privatissima) по разным отделам теории и практики. А в то же время в Казани не умели еще порядочно обходиться с плессиметром и никто не читал лекций о «выстукивании» и «выслушивании» грудной полости.
Блестящих и даже просто приятных лекторов было немного
на этих двух
факультетах. Лучшими считались физик Кемц и физиолог Биддер (впоследствии ректор) — чрезвычайно изящный лектор в особом, приподнятом, но мягком тоне. Остроумием и широтой взглядов отличался талантливый неудачник, специалист по палеонтологии, Асмус. Эту симпатичную личность и его похороны читатель найдет в моем романе вместе с портретами многих профессоров, начиная с моего ближайшего наставника Карла Шмидта, недавно умершего.
В Дерпте не было и тогда курсовых экзаменов ни
на одном
факультете. Главные предметы сдавали в два срока: первая половина у медиков"philosophicum"; а у остальных"rigorosum". Побочные предметы дозволялось сдавать когда угодно. Вы приходили к профессору, и у него
на квартире или в кабинете, в лаборатории — садились перед ним и давали ему вашу матрикульную книжечку, где он и производил отметки.
На историко-филологическом
факультете преобладала классическая филология; кафедры всеобщей литературы не имелось (да, кажется, и до сих пор ее нет).
Филология и лингвистика обогащались и восточными языками —
на богословском
факультете: арабским, сирийским и еврейским языками.
Но направление
на этом
факультете отзывалось ортодоксальным лютеранством, хотя в городе водились и герренгутеры.
По словесному и юридическому
факультетам устроивали уже и тогда семинарии; а теологи упражнялись в красноречии и представляли
на просмотр свои произведения.
И та, даже крайняя специализация, какую я нашел
на физико-математическом
факультете, существовала и у словесников и у юристов. Значилось несколько разрядов; кончали курс и"экономистами", и"дипломатами", и даже специально по статистике и географии.
Первая поездка — исключительно в Петербург — пришлась
на ближайшую летнюю вакацию. Перевод учебника химии Лемана я уже приготовил к печати. Переписал мне его мой сожитель по квартире З-ч, у которого случилась пистолетная дуэль с другим моим спутником Зариным, уже превратившимся в бурша. З-ч стал сильно хандрить в Дерпте, и я его уговаривал перейти обратно в какой-нибудь русский университет, что он и сделал, перебравшись в Москву, где и кончил по медицинскому
факультету.
Я продолжал заниматься наукой, сочинял целый учебник, ходил в лабораторию, последовательно перешел от специальности химика в область биологических наук, перевел с товарищем целый том"Физиологии"Дондерса, усердно посещал лекции медицинского
факультета, даже практиковал как"студент-куратор", ходил
на роды и дежурил в акушерской клинике.
Но мне делалось как-то жутко и как бы совестно перед самим собою — как же это я, после семилетнего пребывания в двух университетах (Казани и Дерпте), после того как сравнительно с своими сверстниками отличался интересом к серьезным занятиям (для чего и перешел в Дерпт), после того как изучал специально химию, переводил научные сочинения и даже составлял сам учебник, а
на медицинский
факультет перешел из чистой любознательности, и вдруг останусь «не кончившим курса», без всякого звания и всяких «прав»?
И тут мне пригодилось то, что я был в Казани камералистом. Я знал, что в тогдашнем Петербургском университете
на юридическом
факультете существует так называемый «разряд административных наук», то есть такое же камеральное отделение, только без естественных наук и технологии, которые я слушал в Казани.
Контракт этот я составлял сам. Хотя и носил звание"кандидата"и приобрел его
на юридическом
факультете, но впоследствии оказалось, что вся петля была
на мне, и я ничего не мог бы добиться, если бы и доказал, что число подписчиков было гораздо меньше, чем то, в котором меня уверили.
Это оказался студент второго курса
на юридическом
факультете Урусов. И я, как только сделался редактором, сейчас же написал ему в Москву и просил о продолжении его сотрудничества по театру и литературной критике.
Без точных делений
на факультеты, он, однако, давал вам, если б вы захотели слушать все науки, которые там преподают, не только огромное энциклопедическое образование, но и специальную выучку.
Но тогда даже профессор духовного красноречия
на богословском
факультете Сорбонны, аббат Грэтри (я и к нему заглядывал
на лекции), тоже по-своему выказывал некоторое свободомыслие. И часто молодежь (даже и в Высшей педагогической школе, где он также преподавал) увлекалась им. Он говорил очень искренно и горячо и подкупал этим свою аудиторию более многих лекторов Сорбонны, College de France и Ecole de droit.
В последние годы в некоторых аудиториях Сорбонны у лекторов по истории литературы дамский элемент занимал собою весь амфитеатр, так что студенты одно время стали протестовать и устраивать дамам довольно скандальные манифестации. Но в те годы ничего подобного не случалось. Студенты крайне скудно посещали лекции и в College de France и
на факультетах Сорбонны, куда должны были бы обязательно ходить.
А их были и тогда тысячи в Латинском квартале. Они ходили
на медицинские лекции, в анатомический театр, в кабинеты, в клиники. Ходили — но далеко не все —
на курсы юридического
факультета. Но Сорбонна, то есть главное ядро парижского Университета с целыми тремя
факультетами, была предоставлена тем, кто из любопытства заглянет к тому или иному профессору. И в первый же мой сезон в «Латинской стране» я, ознакомившись с тамошним бытом студенчества, больше уже не удивлялся.
В Дерпте, где я в течение целых пяти лет изучал химию, естественно-медицинские науки, я выпускного экзамена не держал и решил приобрести кандидатский диплом по юридическому
факультету, для чего и записался
на второе полугодие 1860–1861 года в число вольных слушателей Петербургского университета.