В Лондоне испытал я впервые чувство великой опасности быть брошену как в
море тому, кто не может произнесть ни одного слова по-английски. Теперь еще больше народу, маракующего крошечку по-французски или по-немецки, но тогда, то есть сорок один год назад, только особенная удача могла вывести из критического, безвыходного положения всякого, кто являлся в Лондон, не позаботившись даже заучить несколько фраз из диалогов.
Неточные совпадения
Он и в
ту зиму писал, но не так, как в следующий сезон, когда он приступил к"Взбаламученному
морю", задуманному в шести частях.
Но разливанное
море, может быть, и в
ту зиму еще продолжалось. Я туда не стремился, после
того как редакция"Русского слова"затеряла у меня рукопись моей первой комедии"Фразеры".
Если я легкомысленно пустился на этой"галере"в широкое
море,
то и был примерно наказан. И отец мой был вправе попенять мне за
то, что он еще в 1862 году предлагал мне на выкупную ссуду поднять его хозяйство и вести его сообща. Мать моя не отговаривала меня, не желая обрезывать мне крылья, и даже не хотела, чтобы я оставался при ней в провинции.
Но
тот же П.И.Вейнберг сообщал мне по смерти Лескова, что, когда они с ним живали на
море (кажется, в Меррекюле) и гуляли вдвоем по берегу, Лесков всегда с интересом справлялся обо мне и относился ко мне как к романисту с явным сочувствием, любил разбирать мои вещи детально и всегда с большими похвалами.
Переплывая Канал, уже во второй раз, я и тут не испытал припадков морской болезни. Качка дает мне только приступы особенного рода головной боли, и если
море разгуляется,
то мне надо лежать. Но и в этот довольно тихий переезд я опять был свидетелем
того, до какой степени англичанки подвержены морской болезни. Она, как только вступила на палубу,
то сейчас же ляжет и крикнет...
Я стал подумывать, куда бы поехать на лето с таким же интересом, как в прошлом году. На
море было еще рано, да и на купаньях я увидал бы опять
тот же жуирный Париж.
Гору эту буряты считают святыней и по праздникам собираются сюда молиться, бросая каждый раз в
море то медную, то серебряную, а то и золотую монету.
Но как ни много таких людей, все это только капля в
море того огромного населения (цифра эта неизвестна, но должна быть огромна), которое теперь, нищенствуя, бродит по России и призревается и кормится без всяких учреждений одним крестьянским деревенским народом, только своим христианским чувством побуждаемым к несению этой огромной и тяжелой повинности.
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В
то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над
морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в
том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Какие б чувства ни таились // Тогда во мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! // В
ту пору мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И
моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И в поэтический бокал // Воды я много подмешал.
Заговорил о превратностях судьбы; уподобил жизнь свою судну посреди
морей, гонимому отовсюду ветрами; упомянул о
том, что должен был переменить много мест и должностей, что много потерпел за правду, что даже самая жизнь его была не раз в опасности со стороны врагов, и много еще рассказал он такого, из чего Тентетников мог видеть, что гость его был скорее практический человек.
«Как по вольной волюшке — // По зелену
морю, // Ходят все кораблики // Белопарусники. // Промеж
тех корабликов // Моя лодочка, // Лодка неснащеная, // Двухвесельная. // Буря ль разыграется — // Старые кораблики // Приподымут крылышки, // По
морю размечутся. // Стану
морю кланяться // Я низехонько: // «Уж не тронь ты, злое
море, // Мою лодочку: // Везет моя лодочка // Вещи драгоценные, // Правит ею в темну ночь // Буйная головушка».
Между
тем луна начала одеваться тучами и на
море поднялся туман; едва сквозь него светился фонарь на корме ближнего корабля; у берега сверкала пена валунов, ежеминутно грозящих его потопить.