Неточные совпадения
Полная простота
тона и вкусная — если можно так определить — дикция, с
легким стариковским оттенком артикуляции, говорили о чем-то особенном.
Это был какой-то"шут гороховый", должно быть, из"семинаров", с дурашливо-циническим
тоном. Правда, его самого можно было отделывать"под воск"и говорить ему какие угодно резкости. Но от этого
легче не было, и все-таки целые статьи или главы зачеркивались красными чернилами; а жаловаться значило идти на огромную проволочку с самыми сомнительными шансами на успех.
Королевский театр стоял и тогда выше Берлинского, но лишен еще был той физиономии, какую придал ему позднее вагнеризм. А драматическая труппа держалась обыкновенных тогда традиций немецкого
тона при исполнении репертуара своих классиков; Лессинга, Шиллера, Гете, Геббеля, Грильпарцера и более новых авторов — Гуцкова, Фрейтага и царившего еще тогда
легкого поставщика Родрига Бенедикса.
Дюма был тогда еще в полной силе, бравый, рослый мужчина, военного вида, в усах, с
легкой проседью, одетый без франтовства, с
тоном умного, бывалого, речистого парижанина, очень привычного к светским сферам, но не фешенебля, не человека аристократической воспитанности.
Уже художник начинал мало-помалу заглядываться на небо, озаренное каким-то прозрачным, тонким, сомнительным светом, и почти в одно время излетали из уст его слова: «Какой
легкий тон!», и слова: «Досадно, черт побери!» И он, поправляя портрет, беспрестанно съезжавший из-под мышек, ускорял шаг.
Неточные совпадения
— Шутка не оправдание такой «ошибки»! — возразила она строго, обиженная его равнодушием и небрежным
тоном. — Мне
легче было бы, если б вы наказали меня каким-нибудь жестким словом, назвали бы мой проступок его настоящим именем.
Над Москвой хвастливо сияло весеннее утро; по неровному булыжнику цокали подковы, грохотали телеги; в теплом, светло-голубом воздухе празднично гудела медь колоколов; по истоптанным панелям нешироких, кривых улиц бойко шагали
легкие люди; походка их была размашиста, топот ног звучал отчетливо, они не шаркали подошвами, как петербуржцы. Вообще здесь шума было больше, чем в Петербурге, и шум был другого
тона, не такой сыроватый и осторожный, как там.
С плеч ее по руке до кисти струилась
легкая ткань жемчужного цвета, кожа рук, просвечивая сквозь нее, казалась масляной. Она была несравнимо красивее Лидии, и это раздражало Клима. Раздражал докторальный и деловой
тон ее, книжная речь и то, что она, будучи моложе Веры Петровны лет на пятнадцать, говорила с нею, как старшая.
Над столом мелькали обезьяньи лапки старушки, безошибочно и ловко передвигая посуду, наливая чай, не умолкая шелестели ее картавые словечки, — их никто не слушал. Одетая в сукно мышиного цвета, она тем более напоминала обезьяну. По морщинам темненького лица быстро скользили
легкие улыбочки. Клим нашел улыбочки хитрыми, а старуху неестественной. Ее говорок
тонул в грубоватом и глупом голосе Дмитрия:
С этим чувством независимости и устойчивости на другой день вечером он сидел в комнате Лидии, рассказывая ей
тоном легкой иронии обо всем, что видел ночью.