Неточные совпадения
И в первый же вечер, когда
граф (еще в первую зиму) пригласил к себе слушать действие какой-то новой двухактной пьесы (которую Вера Самойлова попросила его написать для нее), студиозус, уже мечтавший тогда о дороге писателя, позволил себе довольно-таки сильную атаку и на замысел пьесы, и на отдельные
лица, и, главное, на диалог.
Там нашел я моего товарища по Дерпту, Бакста, который все еще считал себя как бы на нелегальном положении из-за своих сношений с политическими эмигрантами, ездил даже в Эмс, где с Александром II жил тогда
граф Шувалов, и имел с ним объяснение, которое он передавал в
лицах.
Вдруг она заложила прекрасную белую руку за затылок, откинула голову еще больше, сверкнула в
лицо графа глазами и поцеловала его в губы.
Беловзоров сидел угрюмо в углу, весь застегнутый и красный; на тонком
лице графа Малевского постоянно бродила какая-то недобрая улыбка; он действительно впал в немилость у Зинаиды и с особенным стараньем подслуживался старой княгине, ездил с ней в ямской карете к генерал-губернатору.
Я поглядел на больное, истрепавшееся
лицо графа, на рюмку, на лакея в желтых башмаках, поглядел я на чернобрового поляка, который с первого же раза показался мне почему-то негодяем и мошенником, на одноглазого вытянувшегося мужика, — и мне стало жутко, душно… Мне вдруг захотелось оставить эту грязную атмосферу, предварительно открыв графу глаза на всю мою к нему безграничную антипатию… Был момент, когда я готов уже был подняться и уйти… Но я не ушел… Мне помешала (стыдно сознаться!) простая физическая лень…
Неточные совпадения
— Это не нам судить, — сказала госпожа Шталь, заметив оттенок выражения на
лице князя. — Так вы пришлете мне эту книгу, любезный
граф? Очень благодарю вас, — обратилась она к молодому Шведу.
(
Граф указывал пальцем на простреленную картину;
лицо его горело как огонь; графиня была бледнее своего платка: я не мог воздержаться от восклицания.)
Другую записку
граф Иван Михайлович дал к влиятельному
лицу в комиссии прошений.
От него я узнал, что Шпейер был в этой афере вторым
лицом, а главным был некий прогорелый
граф, который не за это дело, а за ряд других мошенничеств был сослан в Сибирь.
Монгольская сторона московского периода, исказившая славянский характер русских, фухтельное бесчеловечье, исказившее петровский период, воплотилось во всей роскоши безобразия в
графе Аракчееве. Аракчеев, без сомнения, одно из самых гнусных
лиц, всплывших после Петра I на вершины русского правительства; этот