Неточные совпадения
Вообще, словесные науки стояли от нас в стороне. Посещать чужие
лекции считалось неловким, да никто из
профессоров и не привлекал. Самый речистый и интересный был все-таки Иванов, который читал нам обязательныйпредмет, и целых два года. Ему многие, и не словесники, обязаны порядочными сведениями по историографии. Он прочел нам целый курс „пропедевтики“ с критическим разбором неписьменных и письменных источников.
Нисколько не анекдот то, что Камбек,
профессор римского права, коверкал русские слова, попадая на скандальные созвучия, а Фогель
лекцию о неумышленных убийствах с смехотворным акцентом неизменно начинал такой тирадой: „Ешели кдо-то фистрэляет на бупличном месте з пулею и упьет трухаго“.
Горный инженер был еще молодой малый, холостяк, ходил на
лекции и в кабинеты при кафедре минералогии (ее занимал довольно обруселый остзеец
профессор Гревингк) и переводил учебник минералогии.
А"властителя дум"у тогдашнего студенчества почти что не было. Популярнее были Кавелин, Утин, Стасюлевич, Спасович. О
лекциях,
профессорах в том кружке, куда я был вхож, говорили гораздо меньше, чем о всяких злобах дня, в том числе и об ожидавшейся к 19 февраля крестьянской"воле".
Я по необходимости забежал вперед. За это время университет успел перебраться отчасти в залы Думы, где открылись публичные
лекции самых популярных
профессоров.
Закрытие университета подняло сочувствие к нему всего города. На Невском в залах Думы открылись целые курсы с самыми популярными
профессорами. Начались, тогда еще совсем внове, и литературные вечера в публичных залах. В зале Пассажа, где и раньше уже состоялся знаменитый диспут Погодина с Костомаровым, читались
лекции; а потом пошло увлечение любительскими спектаклями, в которых и я принимал участие.
Но тогда даже
профессор духовного красноречия на богословском факультете Сорбонны, аббат Грэтри (я и к нему заглядывал на
лекции), тоже по-своему выказывал некоторое свободомыслие. И часто молодежь (даже и в Высшей педагогической школе, где он также преподавал) увлекалась им. Он говорил очень искренно и горячо и подкупал этим свою аудиторию более многих лекторов Сорбонны, College de France и Ecole de droit.
А их были и тогда тысячи в Латинском квартале. Они ходили на медицинские
лекции, в анатомический театр, в кабинеты, в клиники. Ходили — но далеко не все — на курсы юридического факультета. Но Сорбонна, то есть главное ядро парижского Университета с целыми тремя факультетами, была предоставлена тем, кто из любопытства заглянет к тому или иному
профессору. И в первый же мой сезон в «Латинской стране» я, ознакомившись с тамошним бытом студенчества, больше уже не удивлялся.
Другой чешский патриот, званием фармацевт, был страстный поклонник России и стремился в Петербург слушать
лекции Драгомирова, тогда
профессора Военной академии, с целью усовершенствовать себя в теории"уличной войны".
И сквозь толпу пробираются на свои
лекции профессора, — знаменитый Менделеев с чудовищно-огромной головой и золотистыми, как у льва, волосами до плеч; чернокудрявый, с толстыми губами, Александр Веселовский; прямо держащийся Градовский; высокий и сухой, с маленькою головкою, Сергеевич.
А жуировать совсем не значит ходить в публичную библиотеку, посещать
лекции профессора Сеченова, защищать в педагогических и иных собраниях рефераты и проч., а просто, в переводе на французский язык, означает: buvons, chantons, dansons et aimons! [будем пить, петь, танцевать и любить!]
В одном углу с полдюжины студентов Педагогического института толковали о последней
лекции профессора словесных наук; в другом — учитель-француз рассуждал с дядькою немцем о трудностях их звания; у окна стоял, оборотясь ко всем спиною, офицер в мундирном сюртуке с черным воротником.
Неточные совпадения
Но в этот вечер они смотрели на него с вожделением, как смотрят любители вкусно поесть на редкое блюдо. Они слушали его рассказ с таким безмолвным напряжением внимания, точно он столичный
профессор, который читает
лекцию в глухом провинциальном городе обывателям, давно стосковавшимся о необыкновенном. В комнате было тесно, немножко жарко, в полумраке сидели согнувшись покорные люди, и было очень хорошо сознавать, что вчерашний день — уже история.
— Ну, а — какой же иной смысл? Защита униженных и оскорбленных, утверждение справедливости? Это рекомендуется
профессорами на факультетских
лекциях, но, как вы знаете, практического значения не может иметь.
В углу комнаты — за столом — сидят двое: известный
профессор с фамилией, похожей на греческую, —
лекции его Самгин слушал, но трудную фамилию вспомнить не мог; рядом с ним длинный, сухолицый человек с баками, похожий на англичанина, из тех, какими изображают англичан карикатуристы. Держась одной рукой за стол, а другой за пуговицу пиджака, стоит небольшой растрепанный человечек и, покашливая, жидким голосом говорит:
Была издана замечательная «Программа домашнего чтения», организовано издание классиков современной радикально-демократической мысли, именитые
профессора ездили по провинции, читая
лекции по вопросам культуры.
Говорил чистейшим русским языком, суховато, в тоне
профессора, которому уже несколько надоело читать
лекции.