Неточные совпадения
Каюсь, и в романе «В путь-дорогу» губернский город начала 50-х
годов все-таки трактован с некоторым обличительным оттенком, но разве то, что я связал с отрочеством и юностью героя, не говорит уже о множестве задатков, без которых взрыв нашей «Эпохи бури и натиска» был бы немыслим в такой
короткий срок?
Да если бы я и хотел этого (а такого желания у меня решительно не было), то мне и некогда было бы в такой
короткий срок (от января до октября 1861
года) при тогдашней моей бойкой и разнообразной жизни устроить себе такой патронат.
Теперь, в начале XX века, каждая газета поглощает суммы в несколько раз большие и в такие же
короткие сроки. Мое издательство продолжалось всего два
года и три месяца, до весны 1865
года, когда пришлось остановить печатание"Библиотеки".
После того как он сделал из газеты"Presse"самый бойкий орган (еще в то время, как его сотрудницей была его первая жена Дельфина), он в последние
годы империи создал газету"Liberte"и в ней каждый день выступал с
короткой передовой статьей, где была непременно какая-нибудь новая или якобы новая идея.
Но первый роман, к которому я приступил бы, должен был неминуемо, по содержанию, состоять из того, что я переживал в России в
короткий промежуток второй половины 1866
года в Москве, и того, что мои личные испытания и встречи с русскими дали мне за четыре
года. Так оно и вышло, когда тот роман, который представлялся мне еще смутно, весной 1870
года стал выясняться в виде первоначального плана.
Ко мне и впоследствии он относился формально, и в деловых переговорах, и на письмах, вежливо, не ворчливо, отделываясь
короткими казенными фразами. Столкновений у меня с ним по журналу не было никаких. И только раз он, уже по смерти Некрасова, отказался принять у меня большой роман. Это был"Китай-город", попавший к Стасюлевичу. Я бывал на протяжении нескольких
лет раза два-три и у него на квартире, но уже гораздо позднее, когда он уже начинал хронически хворать.
Так прошло два с чем-то
года; весной 1865
года прекратилось издание моего журнала, и с 1865 по 1871
год я прожил за границей (с
коротким приездом в Москву в 1866
году), и в эту полосу моей жизни я нигде с Лавровым не встречался.
Девять месяцев не снимает он рукавиц и не распрямляет пальцев; то мороз в сорок градусов, то луга на двадцать верст затопило, а придет
короткое лето — спина болит от работы и тянутся жилы.
Но совет этот не имеет практического значения, так как овцы могли бы «использовать» выгоны только в течение
короткого лета, а в длинную зиму они околевали бы с голоду.]
Неточные совпадения
Но наше северное
лето, // Карикатура южных зим, // Мелькнет и нет: известно это, // Хоть мы признаться не хотим. // Уж небо осенью дышало, // Уж реже солнышко блистало, //
Короче становился день, // Лесов таинственная сень // С печальным шумом обнажалась, // Ложился на поля туман, // Гусей крикливых караван // Тянулся к югу: приближалась // Довольно скучная пора; // Стоял ноябрь уж у двора.
«Вот, посмотри, — говорил он обыкновенно, поглаживая его рукою, — какой у меня подбородок: совсем круглый!» Но теперь он не взглянул ни на подбородок, ни на лицо, а прямо, так, как был, надел сафьяновые сапоги с резными выкладками всяких цветов, какими бойко торгует город Торжок благодаря халатным побужденьям русской натуры, и, по-шотландски, в одной
короткой рубашке, позабыв свою степенность и приличные средние
лета, произвел по комнате два прыжка, пришлепнув себя весьма ловко пяткой ноги.
Ну, бог тебя суди; // Уж, точно, стал не тот в
короткое ты время; // Не в прошлом ли
году, в конце, // В полку тебя я знал? лишь утро: ногу в стремя // И носишься на борзом жеребце; // Осенний ветер дуй, хоть спереди, хоть с тыла.
Штольц не приезжал несколько
лет в Петербург. Он однажды только заглянул на
короткое время в имение Ольги и в Обломовку. Илья Ильич получил от него письмо, в котором Андрей уговаривал его самого ехать в деревню и взять в свои руки приведенное в порядок имение, а сам с Ольгой Сергеевной уезжал на южный берег Крыма, для двух целей: по делам своим в Одессе и для здоровья жены, расстроенного после родов.
Он был еще худее, чем три
года тому назад, когда Константин Левин видел его в последний раз. На нем был
короткий сюртук. И руки и широкие кости казались еще огромнее. Волосы стали реже, те же прямые усы висели на губы, те же глаза странно и наивно смотрели на вошедшего.