Сделавшись присяжным педагогом и покровителем детских приютов, он дослужился до генеральского чина и затеял журнал, которому не придал никакой физиономии, кроме крайнего юдофобства. Слишком экономный, он отвадил от себя всех более талантливых сотрудников и кончил жизнь какого-то почти что Плюшкина писательского мира. Его либерализм так выродился, что, столкнувшись с ним на рижском штранде (когда он был уже издатель"Наблюдателя"), я ему прямо высказал мое нежелание продолжать беседу в его духе.
Полвека и даже больше проходит в моей памяти, когда я сближаю те личности и фигуры, которые все уже кончили жизнь: иные — на каторге, другие — на чужбине. Судьба их была разная: одни умирали в Сибири колодниками (как, например, М.Л.Михайлов); а другие не были даже беглецами, изгнанниками (как Г.Н.Вырубов), но все-таки доживали вне отечества, превратившись в «граждан» чужой страны, хотя и по собственному выбору и желанию, без всякой кары со стороны русского правительства.
Это была типичнейшая фигура. Из малограмотных мещан уездного города он сделался настоящим просветителем Нижнего; имел на родине лавчонку, потом завел библиотеку и кончил свою жизнь заведующим городской публичной библиотекой, которая разрослась из его книгохранилища.
Да и старший мой дядя — его брат, живший всегда при родителях, хоть и опустился впоследствии в провинциальной жизни, но для меня был источником неистощимых рассказов о Московском университетском пансионе, где он кончил курс, о писателях и профессорах того времени, об актерах казенных театров, о всем, что он прочел. Он был юморист и хороший актер-любитель, и в нем никогда не замирала связь со всем, что в тогдашнем обществе, начиная с 20-х годов, было самого развитого, даровитого и культурного.
Его, кажется, всего больше привлекала"буршикозная"жизнь корпораций, желание играть роль, иметь похождения, чего он впоследствии и достиг, и даже в такой степени, что после побоищ с немцами был исключен и кончил курс в Москве, где стал серьезно работать и даже готовился, кажется, к ученой дороге.
Разговор Герцена с Литтре продлился, кажется, весь вечер, и для меня он точно нарочно был приготовлен, чтобы сейчас же показать, с каким философским миропониманием кончал Герцен свою жизнь: через три месяца его уже не было в живых.
Сам Красовский был тоже любитель этого спорта, дававшего ему большой доход по трактиру. Но последнее время, в конце столетия, Красовский сделался ненормальным, больше проводил время на «Голубятне», а если являлся в трактир, то ходил по залам с безумными глазами, распевал псалмы, и… его, конечно, растащили: трактир, когда-то «золотое дно», за долги перешел в другие руки, а Красовский кончил жизнь почти что нищим.
— Потом поймешь. Разве ты не то же сделала? Ты тоже переступила… смогла переступить. Ты на себя руки наложила, ты загубила жизнь… свою (это все равно!) Ты могла бы жить духом и разумом, а кончишь на Сенной… Но ты выдержать не можешь и, если останешься одна, сойдешь с ума, как и я. Ты уж и теперь как помешанная; стало быть, нам вместе идти, по одной дороге! Пойдем!
— Да вот я кончу только… план… — сказал он. — Да Бог с ними! — с досадой прибавил потом. — Я их не трогаю, ничего не ищу; я только не вижу нормальной жизни в этом. Нет, это не жизнь, а искажение нормы, идеала жизни, который указала природа целью человеку…
Дети ее пристроились, то есть Ванюша кончил курс наук и поступил на службу; Машенька вышла замуж за смотрителя какого-то казенного дома, а Андрюшу выпросили на воспитание Штольц и жена и считают его членом своего семейства. Агафья Матвеевна никогда не равняла и не смешивала участи Андрюши с судьбою первых детей своих, хотя в сердце своем, может быть бессознательно, и давала им всем равное место. Но воспитание, образ жизни, будущую жизнь Андрюши она отделяла целой бездной от жизни Ванюши и Машеньки.
В окно смотрели три звезды, вкрапленные в голубоватое серебро лунного неба. Петь кончили, и точно от этого стало холодней. Самгин подошел к нарам, бесшумно лег, окутался с головой одеялом, чтоб не видеть сквозь веки фосфорически светящегося лунного сумрака в камере, и почувствовал, что его давит новый страшок, не похожий на тот, который он испытал на Невском; тогда пугала смерть, теперь — жизнь.
Однако же через два или три дня после того, как объявил своё мнение, сам, поражённый болезнью, лежал он полумёртвый, и собирал рабов своих, чтобы взяли его в загородное его имение и, когда кончит жизнь, похоронили там.
Кончить жизнь (или век) — умереть. Бабушка Прасковья Петровна Печерская кончила жизнь далеко за сотню годов от роду. Мельников-Печерский, Бабушкины россказни. См. также кончить. (Малый академический словарь, МАС)
КО́НЧИТЬ, -чу, -чишь; прич. страд. прош.ко́нченный, -чен, -а, -о; сов. (несов. кончать). 1. перех., а также с чем и с неопр. Довести до конца; закончить, окончить. Вы говорите справедливо, Что странно, даже неучтиво Роман не конча прерывать. Пушкин, В мои осенние досуги. (Малый академический словарь, МАС)
ЖИЗНЬ, -и, ж.1. Особая форма движения материи, возникающая на определенном этапе ее развития. Возникновение жизни на земле. (Малый академический словарь, МАС)
Пушкин… кончил тем, что оставил замечательные образцы, равные образцам литератур зрелых, образцы совершенные по форме и по-самобытному, чисто народному содержанию… Он… завещал каждому быть самим собой, он дал всякой оригинальности смелость, дал смелость русскому писателю быть русским.
Пьесу"Не все коту масленица"я кончил… Эта скорее этюд, чем пьеса; в ней нет никаких сценических эффектов, эта вещь писана для знатоков, тут главное: московский быт и купеческий язык, доведенный до точки.
Кончить жизнь (или век) — умереть. Бабушка Прасковья Петровна Печерская кончила жизнь далеко за сотню годов от роду. Мельников-Печерский, Бабушкины россказни. См. также кончить.
КО́НЧИТЬ, -чу, -чишь; прич. страд. прош.ко́нченный, -чен, -а, -о; сов. (несов. кончать). 1. перех., а также с чем и с неопр. Довести до конца; закончить, окончить. Вы говорите справедливо, Что странно, даже неучтиво Роман не конча прерывать. Пушкин, В мои осенние досуги.
Однако же через два или три дня после того, как объявил своё мнение, сам, поражённый болезнью, лежал он полумёртвый, и собирал рабов своих, чтобы взяли его в загородное его имение и, когда кончит жизнь, похоронили там.
Один директор школы, который допустил ошибку, зачитывая императорский указ об образовании, кончил жизнь самоубийством, чтобы искупить свою вину.
Смерть от старости или от болезни считалась позором, и, чтобы избежать этого, скандинавы кончали жизнь самоубийством.