Неточные совпадения
Там я сравнительно гораздо больше
занимаюсь и характеристикой разных сторон французской и английской жизни,
чем даже нашей в этих русских воспоминаниях. И самый план той книги — иной. Он имеет еще более объективный характер. Встречи мои и знакомства с выдающимися иностранцами (из которых все известности, а многие и всесветные знаменитости) я отметил почти целиком, и галерея получилась обширная — до полутораста лиц.
Но газеты
занимались тогда театром совсем не так, как теперь. У нас в доме, правда, получали «Московские ведомости»; но читал их дед; а нам в руки газеты почти
что не попадали. Только один дядя, Павел Петрович, много сообщал о столичных актерах, говаривал мне и о Садовском еще до нашей поездки в Москву. Он его видел раньше в роли офицера Анучкина в «Женитьбе». Тогда этот офицер назывался еще «Ходилкин».
Наукой, как желал работать я, никто из них не
занимался, но все почти кончили курс, были дельными медиками, водились и любители музыки, в последние 50-е годы стали читать русские журналы, а немецкую литературу знали все-таки больше,
чем рядовые студенты в Казани, Москве или Киеве.
Чем ближе подходил срок окончания курса, тем ближе был я к решению врачом не делаться, а
заняться литературой как профессиональному писателю.
Журналом в зиму 1860–1861 года Писемский
занимался, как говорится,"с прохладцей",
что не мешало ему кряхтеть и жаловаться, находить,
что редакционная работа ужасно мешает писательству.
И при мне в Дерпте у Дондуковых (они были в родстве с Пещуровыми) кто-то прочел вслух письмо Добролюбова — тогда уже известного критика, где он горько сожалеет о том,
что вовремя не
занялся иностранными языками, с грехом пополам читает французские книги, а по-немецки начинает заново учиться.
В философском смысле я приехал с выводами тогдашнего немецкого свободомыслия. Лиловый томик Бюхнера"Kraft und Stoff"и"Kreislauf des Lebens"(Круговорот жизни) были давно мною прочитаны; а в Петербурге это направление только
что еще входило в моду. Да и философией я,
занимаясь химией и медициной, интересовался постоянно, ходил на лекции психологии, логики, истории философских систем.
Мы с ним ладили все время, пока я лично
занимался возней с цензурой. Он многое пропускал,
что у другого бы погибло. Но даже когда и отказывался что-либо подписать, то обращал вас к своему свояку, и я помню,
что раз корректуру, отмеченную во многих местах красным карандашом, сенатор подмахнул с таким жестом, как будто он рисковал своей головой.
Раньше, в Петербурге, Якушкина тоже потревожила полиция, и на вопрос,
чем он
занимается и какие у него знакомые, ответил...
У себя дома он всегда очень радушно принимал, любил разговор на тогдашние злобы дня, но революционером он себя тогда не выказывал ни в
чем. Все это явилось позднее. Даже и в мыслительном смысле он не считался очень радикальным. В нем еще чувствовалась гегельянская закваска. Воинствующей публицистикой он в те годы не
занимался и к редакции"Современника"близок не был.
Занимались исключительно дикцией. И до сих пор это — главная забота французских профессоров и всего французского сценического дела. В дикции, в уменье произносить стихи и прозу, в том,
что немцы называют «Vortrag», a русские неправильно «читкой» — альфа и омега французского искусства.
Тогдашнее студенчество, состоявшее почти сплошь из французов, более веселилось и"прожигало"жизнь,
чем училось. Политикой оно
занималось мало, и за несколько лет моего житья в Париже я не видал ни одной сколько-нибудь серьезной студенческой манифестации. Оно и не было совсем сплочено между собою. Тот студенческий"Союз", который образовался при Третьей республике, еще не существовал. Не было намека и на какие-нибудь"корпорации", вроде немецких.
За всю зиму в Париже я продолжал
заниматься усиленно и английским языком, уже зная по опыту,
что в Лондоне недостаточно порядочно знать язык, но надо приобресть и такой выговор, чтобы вас сразу понимали не только образованные люди, но и простой народ.
Та же публика наполняла по ночам тот квартал, где парила и тогда самая бесконтрольная проституция, сортом еще пониже,
чем те кокотки, которые в открытых буфетах Music-hall и в антракты, и во время спектакля
занимались своим промыслом.
Вообще особо строгого полицейского надзора мы, русские, не чувствовали. Всего раз, да и то в мой следующий приезд, меня пригласили к комиссару, и он, весьма добродушно и как бы конфузясь, спрашивал меня,
чем я
занимаюсь и долго ли намерен пробыть в Вене. Тем это и покончилось.
Читатели моих"Воспоминаний"припомнят,
что я рассказывал про то, как"Библиотека для чтения"заинтересовалась
заниматься польскими делами и Н.В.Берг был послан по моей личной инициативе в Краков как наш специальный корреспондент.
Но я уже рассказывал, как Суворин,
занимаясь хроникой войны, стал заподозривать верность моих сообщений по поводу объяснения хозяина страсбурского Hotel de Paris, который отрицал то,
что я видел своими глазами, то есть следы гранат и бомб в том самом коридоре, где я жил.
Она предоставила своему мужу полную свободу
заниматься чем ему угодно, и Алексей Степаныч, посидев сначала несколько дней дома и увидев, что Софья Николавна не обращает на него внимания, даже выгоняет из маленькой детской для того, чтобы передышанный воздух не был вреден дитяти, а сама от малютки не отходит, — стал один выезжать в гости, сначала изредка, потом чаще, наконец каждый день, и принялся играть от скуки в рокамболь и бостон.
Неточные совпадения
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости ели, пили // И после важно разошлись, // Как будто делом
занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад,
что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Неправильный, небрежный лепет, // Неточный выговор речей // По-прежнему сердечный трепет // Произведут в груди моей; // Раскаяться во мне нет силы, // Мне галлицизмы будут милы, // Как прошлой юности грехи, // Как Богдановича стихи. // Но полно. Мне пора
заняться // Письмом красавицы моей; // Я слово дал, и
что ж? ей-ей, // Теперь готов уж отказаться. // Я знаю: нежного Парни // Перо не в моде в наши дни.
— Ну, я бы тогда нанял себе квартирку,
занялся бы воспитанием детей, потому
что мне самому не служить: я уж никуды не гожусь.
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам. И надо сказать правду,
что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так
что и малолетнему было очевидно, на
что именно она ему нужна, наука. Он утверждал,
что всего нужнее человеку наука жизни,
что, узнав ее, он узнает тогда сам,
чем он должен
заняться преимущественнее.
Чем не жизнь, если
займешься хоть бы и в глуши?