Неточные совпадения
Но и тогда (то есть за каких-нибудь три года до смерти) его беседа была чрезвычайно приятная, с большой живостью и тонкостью наблюдательности.
Говорил он складным, литературным
языком и приятным тоном старика, сознающего, кто он, но без замашек знаменитости, постоянно думающей
о своем гениальном даровании и значении в истории русской сцены.
На зимней вакации, в Нижнем, я бывал на балах и вечерах уже без всякого увлечения ими, больше потому, что выезжал вместе с сестрой. Дядя Василий Васильевич (
о нем я
говорю выше) повез меня к В.И.Далю, служившему еще управляющим удельной конторой.
О нем много
говорили в городе, еще в мои школьные годы, как
о чудаке, ушедшем в составление своего толкового словаря русского
языка.
Рольстон — хоть и очень занятой по своей службе в Музее — не отказывался даже водить меня по разным трущобам Лондона, куда не совсем безопасно проникать ночью без полисмена. Он же подыскал мне одного впавшего в бедность магистра словесности (magistre artium, по английской номенклатуре), который занимался со мною по литературному изучению английского стиля и поправлял мне мой слог, когда я писал мою первую статью на английском
языке: «Нигилизм в России» (The Nihilism in Russia),
о которой
поговорю ниже.
Речи произносились на всех
языках. А журналисты, писавшие
о заседаниях, были больше все французы и бельгийцы. Многие не знали ни по-немецки, ни по-английски. Мы сидели в двух ложах бенуара рядом, и мои коллеги то и дело обращались ко мне за переводом того, что
говорили немцы и англичане, за что я был прозван"notre confrere poliglotte"(наш многоязычный собрат) тогдашним главным сотрудником «Independance Beige» Тардье, впоследствии редактором этой газеты.
Если Дюма не отличался сладостью, когда
говорил о женской испорченности, то мужчинам доставалось от него еще сильнее. И в этих филиппиках он достигал большого подъема, писал сильным, метким, образным
языком.
Не
говоря уже
о каталонцах, расе, чуждой и по
языку и по всему складу жизни кастильцам, и в других частях Испании была несомненная обособленность.
Неточные совпадения
— Нельзя же было кричать на все комнаты
о том, что мы здесь
говорили. Я вовсе не насмехаюсь; мне только
говорить этим
языком надоело. Ну куда вы такая пойдете? Или вы хотите предать его? Вы его доведете до бешенства, и он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже попали на след. Вы только его выдадите. Подождите: я видел его и
говорил с ним сейчас; его еще можно спасти. Подождите, сядьте, обдумаем вместе. Я для того и звал вас, чтобы
поговорить об этом наедине и хорошенько обдумать. Да сядьте же!
Одни считали ее простой, недальней, неглубокой, потому что не сыпались с
языка ее ни мудрые сентенции
о жизни,
о любви, ни быстрые, неожиданные и смелые реплики, ни вычитанные или подслушанные суждения
о музыке и литературе:
говорила она мало, и то свое, не важное — и ее обходили умные и бойкие «кавалеры»; небойкие, напротив, считали ее слишком мудреной и немного боялись. Один Штольц
говорил с ней без умолка и смешил ее.
— Я уже просил вас держать себя в свете так, чтоб и злые
языки не могли ничего сказать против вас. Было время, когда я
говорил о внутренних отношениях; я теперь не
говорю про них. Теперь я
говорю о внешних отношениях. Вы неприлично держали себя, и я желал бы, чтоб это не повторялось.
И странно то, что хотя они действительно
говорили о том, как смешон Иван Иванович своим французским
языком, и
о том, что для Елецкой можно было бы найти лучше партию, а между тем эти слова имели для них значение, и они чувствовали это так же, как и Кити.
— Я буду
говорить прямо, хотя намерен
говорить о себе, — он тотчас замолчал, как бы прикусив
язык, мигнул и нормальным своим голосом, с удивлением произнес: