Неточные совпадения
Его ближайший сверстник и товарищ по театральному училищу и
службе на Малом театре, П.Г.Степанов, был создатель роли трактирщика Маломальского в том бесподобном трио,
о котором я
говорил выше.
Выставочная
служба вызвала во мне желание отдыха. Мне захотелось, к августу, проехаться. И я прежде всего подумал
о Лондоне. Там уже жил изгнанником из России мой бывший сотрудник, А.И.Бенни,
о котором я
говорил в предыдущей главе. Он меня звал и обещал устроить в одном доме с собою.
Рольстон — хоть и очень занятой по своей
службе в Музее — не отказывался даже водить меня по разным трущобам Лондона, куда не совсем безопасно проникать ночью без полисмена. Он же подыскал мне одного впавшего в бедность магистра словесности (magistre artium, по английской номенклатуре), который занимался со мною по литературному изучению английского стиля и поправлял мне мой слог, когда я писал мою первую статью на английском языке: «Нигилизм в России» (The Nihilism in Russia),
о которой
поговорю ниже.
После того вечера, когда
говорили о службе, Орлов, не любивший слез, стал, видимо, бояться и избегать разговоров; когда Зинаида Федоровна начинала спорить или умолять или собиралась заплакать, то он под благовидным предлогом уходил к себе в кабинет или вовсе из дому.
Неточные совпадения
О себе приезжий, как казалось, избегал много
говорить; если же
говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много
о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на
службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Левину хотелось
поговорить с ними, послушать, что они скажут отцу, но Натали заговорила с ним, и тут же вошел в комнату товарищ Львова по
службе, Махотин, в придворном мундире, чтобы ехать вместе встречать кого-то, и начался уж неумолкаемый разговор
о Герцеговине,
о княжне Корзинской,
о думе и скоропостижной смерти Апраксиной.
Отвечая дворянам, Снетков
говорил о доверии дворянства,
о любви к нему, которой он не стòит, ибо вся заслуга его состоит в преданности дворянству, которому он посвятил двенадцать лет
службы.
— Ничего подобного я не предлагал! — обиженно воскликнул офицер. — Я понимаю, с кем
говорю. Что за мысль! Что такое шпион? При каждом посольстве есть военный агент, вы его назовете шпионом? Поэму Мицкевича «Конрад Валленрод» — читали? — торопливо
говорил он. — Я вам не предлагаю платной
службы; я
говорю о вашем сотрудничестве добровольном, идейном.
Не
говоря о домашних отношениях, в особенности при смерти его отца, панихидах по нем, и
о том, что мать его желала, чтобы он говел, и что это отчасти требовалось общественным мнением, — по
службе приходилось беспрестанно присутствовать на молебнах, освящениях, благодарственных и тому подобных
службах: редкий день проходил, чтобы не было какого-нибудь отношения к внешним формам религии, избежать которых нельзя было.