Неточные совпадения
Университет — главный корпус и здания на дворе с памятником Державину
в тогдашнем античном
стиле — все-таки имел
в себе что-то, не похожее на нашу гимназию. От него «пахло» наукой, а от аудиторий мы ждали еще неиспытанных умственных услад.
Помню и те две композиции, какие он написал
в Казани: фантазию на мотивы из какой-то оперы (
в тогдашнем модном
стиле таких транскрипций) и опыт квартета, который он начал писать без всякого руководительства.
По общей подготовке, по грамотности и высшему обучению сделал это Антон Рубинштейн; а по развитию своего оригинального
стиля в музыкальной драме — те, кто вышел из"Кучки", и те, кто был воспитан на их идеалах, что не помешало, однако, таланту, как Чайковский, занять рядом с ними такое видное и симпатичное место.
И он ведь не остался узким западником, а, вызывая
в иностранной публике до смерти своей всего больше сочувствия и понимания, выработал свой
стиль, свое настроение и как оперный композитор и как симфонист.
Перспектива — для меня — была самая заманчивая. Во мне опять воскрес"научник", и сближение с таким молодым сторонником научно-философской доктрины (которую я до того специально не изучал) было совершенно
в моих нотах. Мы тут же сговорились: если я улажу свою поездку — ехать
в одно время и даже поселиться
в Париже
в одном месте. Так это и вышло
в конце сентября 1865 года по русскому
стилю.
К настоящей осени, то есть к октябрю (по новому
стилю), я уже рассчитывал вернуться
в Париж и опять
в любезный мне Латинский квартал.
Вольф попал
в Париж как безвестный еврей родом из Кельна и долго пробивался всякой мелкой работой, но рано овладел хорошо французским
стилем и стал писать
в особом тоне, с юмором и той начитанностью, какой у парижан, его сверстников, было гораздо менее.
Рольстон — хоть и очень занятой по своей службе
в Музее — не отказывался даже водить меня по разным трущобам Лондона, куда не совсем безопасно проникать ночью без полисмена. Он же подыскал мне одного впавшего
в бедность магистра словесности (magistre artium, по английской номенклатуре), который занимался со мною по литературному изучению английского
стиля и поправлял мне мой слог, когда я писал мою первую статью на английском языке: «Нигилизм
в России» (The Nihilism in Russia), о которой поговорю ниже.
Кроме Атенея — клуба лондонской интеллигенции, одним из роскошных и популярных считался Reform club с громким политическим прошедшим. Туда меня приглашали не раз. Все
в нем, начиная с огромного атриума, было
в стиле. Сервировка, ливреи прислуги, отделка салонов и читальни и столовых — все это первого сорта, с такой барственностью, что нашему брату, русскому писателю, делалось даже немного жутко среди этой обстановки. Так живут только высочайшие особы во дворцах.
До сих пор вилла стоит
в том же виде, немного потемневшая от годов,
в стиле французских построек с двумя усеченными крышами,
в два этажа.
Все дышит,
в сущности, аматерством короля, влюбленного
в искусство, пожелавшего превратить свою резиденцию
в «Афины», где вы находили бы модели всяких эпох: вот тут — Эллада, там — Рим, здесь — целый ряд домов
в готическом
стиле…
И выезд
в Вену
в светлый и теплый октябрьский (по новому
стилю) день сразу дал мне верную и привлекательную ноту этой весело-привольной столицы.
Мой единомышленник Г.И.Вырубов особенно высоко ставил тогдашний
стиль Дюма
в его статьях и брошюрах.
В Бург-театре его ученики и ученицы могли видеть хорошее исполнение комедии, но
в классическом репертуаре и там царствовал патетический декламационный
стиль и тон, за самыми малыми исключениями.
В здании префектуры казенного
стиля у ворот два кавалериста на часах,
в куртках и плоховатых кепи.
На Александре Ивановиче, как известно, житье за границей больше всего отлиняло
в его
стиле в виде частого употребления не совсем русских оборотов и иностранных слов, которые он переделывал на свой лад.
Умер он
в январе 1870 года (по новому
стилю), когда ему шел всего пятьдесят восьмой год.
Целая компания молодежи сидела вокруг самовара вечерком и среди них — Михайлов.
В руках его был экземпляр манифеста об освобождении крестьян. Он жестоко нападал на него, не оставлял живой ни одной фразы этого документа, написанного велеречиво с приемами семинарского красноречия и чиновничьего
стиля. Особенно доставалось фразе, которую приписывали тогда московскому митрополиту Филарету:"от проходящего до проводящего".
Неточные совпадения
Отчего же? Вероятно, чернила засохли
в чернильнице и бумаги нет? Или, может быть, оттого, что
в обломовском
стиле часто сталкиваются который и что, или, наконец, Илья Ильич
в грозном клике: теперь или никогда остановился на последнем, заложил руки под голову — и напрасно будит его Захар.
Они поселились
в тихом уголке, на морском берегу. Скромен и невелик был их дом. Внутреннее устройство его имело так же свой
стиль, как наружная архитектура, как все убранство носило печать мысли и личного вкуса хозяев. Много сами они привезли с собой всякого добра, много присылали им из России и из-за границы тюков, чемоданов, возов.
— Не могу: я у князя Тюменева обедаю; там будут все Горюновы и она, она… Лиденька, — прибавил он шепотом. — Что это вы оставили князя? Какой веселый дом! На какую ногу поставлен! А дача! Утонула
в цветах! Галерею пристроили, gothique. [
в готическом
стиле (фр.).] Летом, говорят, будут танцы, живые картины. Вы будете бывать?
— Да, это очень красивое строение и
в хорошем, старинном
стиле, — сказал он.
— Ну, как я рад, что добрался до тебя! Теперь я пойму,
в чем состоят те таинства, которые ты тут совершаешь. Но нет, право, я завидую тебе. Какой дом, как славно всё! Светло, весело, — говорил Степан Аркадьич, забывая, что не всегда бывает весна и ясные дни, как нынче. — И твоя нянюшка какая прелесть! Желательнее было бы хорошенькую горничную
в фартучке; но с твоим монашеством и строгим
стилем — это очень хорошо.