Неточные совпадения
Стояли петербургские белые ночи, для меня еще до того не виданные. Я много ходил по городу, пристроивая своего Лемана. И замечательно, как и провинциальному студенту Невская"перспектива"быстро приедалась! Петербург внутри города был таким же, как и теперь,
в начале XX века. Что-то такое фатально-петербургское чувствовалось и тогда
в этих безлюдных широких
улицах,
в летних запахах,
в белесоватой мгле,
в дребезжании извозчичьих дрожек.
В Мюнхене я нашел немецкую областную столицу, где благодаря дилетантству ее короля Людовика I все отзывалось как бы обязательным культом античного и нового искусства,
начиная с ряда зданий и целых
улиц.
Русский гнет после восстания 1862–1863 годов чувствовался и на
улицах, где вам на каждом шагу попадался солдат, казак, офицер, чиновник с кокардой, но Варшава оставалась чисто польским городом, жила бойко и даже весело, проявляла все тот же живучий темперамент, и весь край
в лице интеллигенции
начал усиленно развивать свои производительные силы, ударившись вместо революционного движения
в движение общекультурное, что шло все
в гору до настоящего момента.
В начале улицы еще было ветрено, и дорога была заметна, но в середине деревни стало тихо, тепло и весело. У одного двора лаяла собака, у другого баба, закрывшись с головой поддевкой, прибежала откуда-то и зашла в дверь избы, остановившись на пороге, чтобы поглядеть на проезжающих. Из середины деревни слышались песни девок.
Неточные совпадения
Солнце пряталось за холодные вершины, и беловатый туман
начинал расходиться
в долинах, когда на
улице раздался звон дорожного колокольчика и крик извозчиков.
В начале июля,
в чрезвычайно жаркое время, под вечер один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов
в С-м переулке, на
улицу и медленно, как бы
в нерешимости, отправился к К-ну мосту.
Вода прибывает, — подумал он, — к утру хлынет, там, где пониже место, на
улицы, зальет подвалы и погреба, всплывут подвальные крысы, и среди дождя и ветра люди
начнут, ругаясь, мокрые, перетаскивать свой сор
в верхние этажи…
На другой день он проснулся рано и долго лежал
в постели, куря папиросы, мечтая о поездке за границу. Боль уже не так сильна, может быть, потому, что привычна, а тишина
в кухне и на
улице непривычна, беспокоит. Но скоро ее
начали раскачивать толчки с
улицы в розовые стекла окон, и за каждым толчком следовал глухой, мощный гул, не похожий на гром. Можно было подумать, что на небо, вместо облаков, туго натянули кожу и по коже бьют, как
в барабан, огромнейшим кулаком.
— Революционера
начинают понимать правильно, — рассказывал он, поблескивая улыбочкой
в глазах. — Я,
в Перми, иду ночью по
улице, — бьют кого-то, трое. Вмешался «
в число драки», избитый спрашивает: «Вы — что же — революционер?» — «Почему?» — «Да вот, защищаете незнакомого вам человека». Ловко сказано?