Неточные совпадения
Нижегородская гимназия — Первые задатки — Страсть к чтению — Гувернеры — Дворовые — Николаевская эпоха —
Круг чтения — Театр — Чем жило общество — Литераторы Мельников-Печорский и Авдеев — Мои дяди — Поездка
в Москву — Париж на Тверской — Островский
в Малом театре — Щепкин — Другие знаменитости — Садовский — Шуйский — Театральная масленица — Дружба с сестрой — Обязан женщинам многим — Босяков тогда не было — Василий Теркин — Итоги воспитывающей среды
Нравы дворянско-чиновничьего
круга в тогдашнем Нижнем не были так жестоки.
Никогда не было
кругом разговоров
в злобном или пренебрежительном духе о других религиях.
«Варенька», а позднее весь «Тамарин» и тогда уже понимались, как вещи
в «жорж-зандовском» направлении. Тогда уже появились и
в дворянском
кругу и девушки и замужние женщины с налетом любовно-романтического настроения, поглощавшие и
в подлиннике и
в переводах «Индиану», «Лелию», «Консуэло», «Жака», «Мопра», «Лукрецию Флориани».
Но то, что мы тогда видели на деревенском «порядке» и
в полях, не гнело и не сокрушало так, как может гнесть и сокрушать теперь. Народ жил исправно, о голоде и нищенстве
кругом не было слышно. Его не учили, не было ни школы, ни фельдшера, но одичалости, распутства, пропойства — ни малейшего. Барщина, конечно, но барщина — как и мы понимали — не «чересчурная». У всех хорошо обстроенные дворы, о «безлошадниках» и подумать было нельзя. Кабака ни одного верст на десять
кругом.
Босяков,
в теперешнем смысле,
кругом не было, да и не могло скопиться
в таком количестве, как теперь.
Тогда Казань славилась тем, что
в „общество“ не попадали даже и крупные чиновники, если их не считали „из того же
круга“. Самые родовитые и богатые дома перероднились между собою, много принимали, давали балы и вечера. Танцевал я
в первую зиму, конечно, больше, чем сидел за лекциями или серьезными книгами.
Барский, военный и чиновничий
круг, населяющий
в Киеве квартал Липки, весьма далек от университета и вообще интеллигенции, и
в нем держится особый, сословно-бюрократический дух, скорее враждебный просветительным и передовым идеям, чем наоборот.
Но
кругом —
в дворянском обществе — еще не раздавалось громко осуждение всего режима. Это явилось позднее, когда после смерти Николая началось освободительное движение, не раньше, однако, 1857–1858 годов.
Охваченный всеми этими ощущениями от сцены, оркестра, залы, я нет-нет да и вспоминаю, что ведь злосчастная война не кончена, прошло каких-нибудь два-три месяца со взятия Севастополя, что там десятки тысяч мертвецов гниют
в общих ямах и тысячи раненых томятся
в госпиталях. А
кругом ни малейшего признака национального горя и траура! Все разряжено, все ликует, упивается сладкозвучным пением, болтает, охорашивается, глазеет и грызет конфеты.
Кругом меня
в галерее пятого яруса сидела разночинская публика сортом гораздо ниже той, какая бывает теперь. Но и
в воскресный спектакль было гораздо меньше нынешнего"галденья", надоедливых вызовов и криков.
Такие женщины были не редкость
в дворянском
кругу, особенно
в провинции,
в 40-х и 50-х годах.
Я редко видел впоследствии
в писательском
кругу такую нежную любовь отца к детям, уже довольно большим мальчикам, и такое любование ими, не лишенное, однако, разных юмористических замечаний и забавных прозвищ, которые он им давал.
Светский
круг знакомств сложился у меня с первой же зимы довольно большой, главным образом через Дондукова, с семейством которого я
в Дерпте так сошелся, и через мою двоюродную сестру С.Л.Боборыкину, тогда круглую сироту, жившую у своей кузины, княгини Шаховской, жены известного тогда крупного деятеля по финансово-экономической части А.И.Бутовского, директора департамента мануфактур и торговли.
Он обвинил
кругом меня
в своем жестоком провале у Кавелина, которого я рассердил своим ответом, и он поставил ему единицу.
В кресла было приглашено целое общество — больше мужчины — из стародворянского
круга, из писателей, профессоров, посетителей Малого театра. Там столкнулся я опять с Кетчером, и он своим зычным голосом крикнул мне...
До возвращения его брата Федора и издания журнала"Время"Михаила мало знали
в писательских
кругах.
Но это случилось уже позднее; а пока Островский для Петербурга был еще новинкой, и очень немногие и
в литературном
кругу лично знали его.
По выработке внешних приемов Дависон стоял очень высоко. Его принимали как знаменитость. Немцы бегали смотреть на него; охотно ходили и русские, но никто
в тогдашнем писательском
кругу и среди страстных любителей сцены не восторгался им, особенно
в таких ролях, как Гамлет, или Маркиз Поза, или Макбет. Типичнее и блестящее он был все
в том же Шейлоке, где ему очень помогало и его еврейское происхождение.
Музыка
в те зимы входила уже значительно
в сезонный обиход столицы. Но Петербург (как и Москва) не имел еще средств высшего музыкального образования, даже о какой-нибудь известной частной школе или курсах что-то совсем не было слышно. Общая музыкальная грамотность находилась еще
в зачатке. Музыке учили
в барских домах и закрытых заведениях, и вкус к ней был довольно распространен, но только"
в свете", между"господ", а гораздо меньше
в среднем
кругу и среди того, что называют"разночинцами".
Мне
в эти годы, как журналисту, хозяину ежемесячного органа, можно было бы еще более участвовать
в общественной жизни, чем это было
в предыдущую двухлетнюю полосу. Но заботы чисто редакционные и денежные хотя и расширяли
круг деловых сношений, но брали много времени, которое могло бы пойти на более разнообразную столичную жизнь у молодого, совершенно свободного писателя, каким я был
в два предыдущих петербургских сезона.
Вне его моя столичная жизнь сводилась к некоторым выездам
в светские
круги, к зрелищам, к тем знакомствам
в литературном мире, которые интересовали меня и помимо редакторско-издательских интересов и забот.
На мое писательство,
в тесном смысле, пестрая жизнь корреспондента, разумеется, не могла действовать благоприятно. Зато она расширила
круг всякого рода наблюдений. И знакомство с русскими дополняло многое, что
в Петербурге (особенно во время моих издательских мытарств) я не имел случая видеть и наблюдать. Не скажу, чтобы соотечественники, даже из «интеллигенции», особенно чем-нибудь выдавались, но для беллетриста-бытописателя — по пословице — «всякое лыко
в строку».
Я шел по Regent-Street
в обществе А.И.Бенни и Роль-стона и не знаю, какая внезапная ассоциация идей привела меня к такому же внезапному выводу о полной моральной несостоятельности наших светских женщин. Но это явилось мне не
в виде сентенции, а
в образе молодой женщины из того «
круга», к которому я достаточно присмотрелся
в Петербурге
в сезоны 1861–1865 годов.
В Германии-Тургенев-Баден-Швейцария-Бакунин-Берн и Базель-Мировой конгресс-Мюнхен-Вена-Привлекательная Вена-Веселящаяся Вена-Театральная Вена-Венские любимцы-Грильпарцер-Венский фашинг-Славянская Вена-Чехия-Дюма-Разговоры с Дюма-Мои оценки Дюма-Наке-Корш-Об Испании-Испанские впечатления-Мадрид-В
кругу иностранных корреспондентов-Поездка по Испании-Испанская политика-Испанский язык-Испанские музеи-В Барселонк-Моя программа пепеездов-"С Итальянского бульвара"-Герцен-Русские
в Париже-Огарев-Отношения к Герцену-Кавелин-Разговоры с Герценом-"Общечеловек"Герцен-Огаревы и Герцен-Парижская суета-Снова Вена-Невинный флирт-О французких женжинах-Роман и актрисы-Планы на следующий сезон-Бакст-Гончаров-В Берлине-Политические тучи-Война-Седанский погром-Французские Политики-Возвращение
в Россию-Берг и Вейнберг-Варшава-Польский театр-В Петербурге-Некрасов-Салтыков-Салтыков и Некрасов-Искра-Петербургские литераторы-Восстание Коммуны-Литературный мир Петербурга-Петербургская атмосфера-Урусов-Семевский и Краевский-Вид Парижа схватил меня за сердце-Мадам Паска-Мои парижские переживания-Опять Петербург-Театральные заботы-Дельцы-Будущая жена-Встреча русского Нового года
В Вене тип кокотки высшей марки еще не создавался, зато легких женщин всяких рангов и цен, начиная с кельнерши и гувернантки и кончая певичками и танцовщицами, город был полон. Да и
в бюргерстве,
в мелком чиновничестве и даже
в светском
кругу доступность женщин была и тогда такая же, как и теперь,
в начале XX века.
К 1870 году я начал чувствовать потребность отдаться какому-нибудь новому произведению, где бы отразились все мои пережитки за последние три-четыре года. Но странно! Казалось бы, моя любовь к театру, специальное изучение его и
в Париже и
в Вене должны были бы поддержать во мне охоту к писанию драматических вещей. Но так не выходило, вероятнее всего потому, что
кругом шла чужая жизнь, а разнообразие умственных и художественных впечатлений мешало сосредоточиться на сильном замысле
в драме или
в комедии.
Неточные совпадения
И постепенно
в усыпленье // И чувств и дум впадает он, // А перед ним воображенье // Свой пестрый мечет фараон. // То видит он: на талом снеге, // Как будто спящий на ночлеге, // Недвижим юноша лежит, // И слышит голос: что ж? убит. // То видит он врагов забвенных, // Клеветников и трусов злых, // И рой изменниц молодых, // И
круг товарищей презренных, // То сельский дом — и у окна // Сидит она… и всё она!..
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами //
В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело
в том, // Что степь нагая там
кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви
в знойный день // Давать насильственную тень.
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал только
в январе // На третье
в ночь. Проснувшись рано, //
В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья
в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело
кругом.
У нас теперь не то
в предмете: // Мы лучше поспешим на бал, // Куда стремглав
в ямской карете // Уж мой Онегин поскакал. // Перед померкшими домами // Вдоль сонной улицы рядами // Двойные фонари карет // Веселый изливают свет // И радуги на снег наводят; // Усеян плошками
кругом, // Блестит великолепный дом; // По цельным окнам тени ходят, // Мелькают профили голов // И дам и модных чудаков.
Когда бы жизнь домашним
кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал //
В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного
в залог, // И был бы счастлив… сколько мог!