Неточные совпадения
Смело говорю: нет, не воспользовалась. Если тогда силен был цензурный гнет, то ведь многие стороны жизни, людей, их психика, характерные стороны быта можно было изображать и не
в одном обличительном
духе. Разве «Евгений Онегин» не драгоценный документ, помимо своей художественной прелести? Он полон бытовых черт средне-дворянской жизни с 20-х по 30-е годы. Даже и такая беспощадная комедия, как «Горе от ума», могла быть написана тогда и даже напечатана (хотя и с пропусками)
в николаевское время.
Никогда не было кругом разговоров
в злобном или пренебрежительном
духе о других религиях.
Но я не знаю, был ли этот обер-полициант так уже антипатичен, если посмотреть на него с «исторической» точки зрения, взяв
в расчет тогдашний «
дух»
в начале 50-х годов, то есть
в период все той же реакции, тянувшейся с 1848 года.
Кроме Мейера у юристов, Аристова, читавшего анатомию медикам, и Киттары, профессора технологии, самого популярного у камералистов, никто не заставлял говорить о себе как о чем-то из ряду вон. Не о таком подъеме
духа мечтали даже и мы, «камералы», когда попали
в Казань.
Барский, военный и чиновничий круг, населяющий
в Киеве квартал Липки, весьма далек от университета и вообще интеллигенции, и
в нем держится особый, сословно-бюрократический
дух, скорее враждебный просветительным и передовым идеям, чем наоборот.
В студенчестве совсем не было тогда
духа, какой стал давать о себе знать позднее, к 60-м годам,
в той же Казани, когда я уже переехал
в Дерпт.
Не назрел „
дух“ ни
в общественном смысле, ни
в чисто университетском.
Сколько я помню по рассказам студентов того времени, и
в Москве и
в Петербурге до конца 50-х годов было то же отсутствие общего
духа.
В Москве еще
в 60-е годы студенты выносили то, что им профессор Н.И.Крылов говорил „ты“ и язвил их на экзаменах своими семинарскими прибаутками до тех пор, пока нашелся один „восточный человек“ из армян, который крикнул ему...
Но, к счастью, не вся же масса студенчества наполняла таким содержанием свои досуги. Пили много, и больше водку; буянили почти все, кто пил. Водились игрочишки и даже с „подмоченной“ репутацией по части обыгрывания своих партнеров. И общий „
дух“
в деле вопросов чести был так слаб, что я не помню за два года ни одного случая, чтобы кто-либо из таких студентов, считавшихся подозрительными по части карт или пользования женщинами
в звании альфонсов, был потребован к товарищескому суду.
А четверка считалась плохим баллом
в поведении. И ее получил студент, который по своему образу жизни, особенно на втором курсе, мог считаться примерно благонравным. Но, вероятно, инспектор (как бывало и
в гимназии) усмотрел
в выражении моего лица и тоне недостаточно благонамеренный
дух.
И молодежь — те студенты, с какими мы виделись, — не выказывала никаких признаков особого подъема
духа, даже и
в сторону каких-либо новых течений и упований.
Я не помню, чтобы мы зачуяли какие-нибудь особенные настроения, чтобы вольный
дух сказывался
в направлении идей и
в тоне разговоров.
Когда через два года мне привелось провести зимние вакации
в студенческом обществе,"
дух"уже веял совсем другой. Но об этом ниже.
"Диких"оказалось несколько человек (
в том числе и я), и они внесли с собою другой
дух, другие повадки.
И я был
в курсе многого, что делалось
в университете, где тогда веяло уже новым
духом, допущены были женщины, шло сильное движение,которое и разыгралось «событием»
в сентябре 1861 года, когда университет был закрыт на целый год.
Сам он не мог действовать как критик, что делал Дружинин, но он стал как юморист (
в фельетонах"Статского советника Салатушки") подсмеиваться — к наступлению 60-х годов — над крайностями тогдашнего"нигилистического
духа".
Пишущая братия сидела по редакциям. Не устраивалось ни обедов, ни банкетов, ни чтений
в известном
духе. Все это было бы гораздо труднее и устраивать. Правительство, как всегда, делало из мухи слона. Неизвестно, по каким донесениям своих агентов оно вообразило себе, что ко дню объявления воли произойдут уличные беспорядки.
Рабовладельчеством мы все возмущались, и от меня — по счастию! — отошла эта чаша. Крепостными я не владел; но для того, чтобы произвести даровое полное отчуждение, надо и теперь быть настроенным
в самом «крайнем»
духе. Да и то обязательное отчуждение земли, о которое первая Дума так трагически споткнулась,
в сущности есть только выкуп (за него крестьяне платили бы государству), а не дар,
в размере хорошего надела, как желали народнические партии трудовиков, социал-демократов и революционеров.
И не мог я не видеть резкого контраста между такой плохой подготовленностью студентов (державших не иначе как на кандидата) и тем"новым"
духом, какой к 60-м годам начал веять
в аудиториях Петербургского университета.
Мои оценки тогдашних литераторских нравов, полемики, проявление"нигилистического"
духа — все это было бы, конечно, гораздо уравновешеннее, если б можно было сходиться с своими собратами, если б такой молодой писатель, каким был я тогда, попадал чаще
в писательскую среду. А ведь тогда были только журнальные кружки. Никакого общества, клуба не имелось. Были только редакции с своими ближайшими сотрудниками.
Он написал и философский трактат
в гегельянском
духе и стал мне читать из него отрывки.
Не нужно забывать, что огромный класс дворянства на две трети был против падения крепостничества; чиновничество
в массе держалось еще прежнего
духа и тех же нравов.
Может быть,
в романе"
В путь-дорогу"найдутся некоторые ноты
в тургеневском
духе, и некоторые"тирады"я
в 1884 году уничтожил, но вся эта вещь имеет свой пошиб.
Когда я много лет спустя просматривал эти статьи
в"Библиотеке", я изумлялся тому, как мне удавалось проводить их сквозь тогдашнюю цензуру. И
дух их принадлежал ему. Я ему
в этом очень сочувствовал. С студенческих лет я имел симпатии к судьбам польской нации, а
в конце 60-х годов
в Париже стал учиться по-польски и занимался и языком и литературой поляков
в несколько приемов, пока не начал свободно читать Мицкевича.
Он уже работал
в русских газетах (
в том числе вместе с Лесковым), по-русски говорил хорошо, с легким, более польским, чем английским акцентом, писал суховато, но толково и
в передовом
духе.
Он справился с ним неплохо, но разбор вышел, конечно,
в более публицистическом
духе, как тогда требовалось. Я лично был бы гораздо довольнее этюдом, где талант и язык Помяловского стояли бы на первом плане.
Сделавшись присяжным педагогом и покровителем детских приютов, он дослужился до генеральского чина и затеял журнал, которому не придал никакой физиономии, кроме крайнего юдофобства. Слишком экономный, он отвадил от себя всех более талантливых сотрудников и кончил жизнь какого-то почти что Плюшкина писательского мира. Его либерализм так выродился, что, столкнувшись с ним на рижском штранде (когда он был уже издатель"Наблюдателя"), я ему прямо высказал мое нежелание продолжать беседу
в его
духе.
По тогдашнему тону он совсем не обещал того, что из него вышло впоследствии
в"Новом времени". Он остроумно рассказывал про Москву и тамошних писателей, любил литературу и был, как Загорецкий,"ужасный либерал". Тогда он, еще не проник к Коршу
в"Петербургские ведомости", где сделался присяжным рецензентом
в очень радикальном
духе. Мне же он приносил только стихотворные пьесы.
Щапов сохранял тон и внешность человека, прикосновенного к духовному сословию;
дух тогдашних политических и общественных протестов захватил его всецело.
В его лице по тому времени явился один из самых первых просвещенных врагов бесправия и гнета. Если он увлекался
в своих оценках значения раскола и некоторых черт древнеземского уклада, то самые эти увлечения были симпатичны и
в то время совсем не банальны.
В Москве Катков перешел
в лагерь охранителей и
в"Московских ведомостях"круто повернул фронт
в национально-государственном
духе.
Но я знавал и славянофилов, и охранителей
в нынешнем"истинно русском"
духе, которые"пасовали"перед Парижем и, ругая все остальное
в Европе (
в особенности Лондон и Англию), делали всегда исключение для Парижа.
А тогда
в College de France было несколько лекторов, придававших своим курсам большой интерес,
в особенности публицист-писатель Лабуле, теперь забытый, а тогда очень популярный, имя которого гремело и за границей. Мы
в"Библиотеке"давно уже перевели его политико-социальную сатиру"Париж
в Америке". Он разбирал тогда"
Дух законов"Монтескье, и его аудитория (самая большая во всем здании) всегда была полна.
Но бонапартовский режим тогда уже значительно поддался либеральным влияниям.
В Палате действовала уже оппозиция. Правда, она состояла всего из маленькой кучки
в семь-восемь человек, да и
в ней не все были республиканцы (а самый знаменитый тогда оратор Беррье так прямо легитимист); но этого было достаточно, чтобы поддерживать
в молодежи и
в старых демократах
дух свободы и позволять мечтать о лучших временах.
Прессу все еще держали
в наморднике, с системой предостережений и фискальных мер; но все-таки либеральный «
дух» давал себя чувствовать. Новые газеты нарождались. Уже Рошфор готовился к своей беспощадной кампании против бонапартизма.
В Латинском квартале появлялись брошюры «бунтарского» оттенка.
До второй половины 60-х годов и такой род представлений, как оперетка, не получил бы такого развития, не имел бы
в себе такого"
духа".
В них вы воочию видели и чувствовали целую эпоху:
дух репертуара, манеру исполнения, дикцию, костюмировку, декоративную"mise en scene" — все.
А пока я сидел под тенистыми каштанами Люксембургского сада и впитывал
в себя выводы положительной философии. Этот склад мышления вселял особенную бодрость
духа. Все
в природе и человеческом обществе делалось разумным и необходимым, проникнутым бесконечным развитием, той эволюцией, без которой потом
в науке и мышлении нельзя уже было ступить ни единого шага.
Эта маленькая фраза содержала
в себе два главных мотива настроений тогдашней радикальной молодежи: демократизм
в республиканском
духе (Monsieur!) и сочувствие раздавленной Польше.
В таком
духе он и заговорил со мною о тогдашней оппозиции.
Оппозицию все мы, писавшие тогда о внутренней политике Франции, искренно поддерживали
в своих статьях и корреспонденциях, но
в менее практическом
духе, чем Гамбетта, который, как будущий политический деятель, как бы провидел, что без этого ядра противников бонапартизма дело не обойдется
в решительный момент.
Мне уже нельзя было так"запоем"ходить на лекции, как
в первую мою зиму, но все-таки я удосуживался посещать всех лекторов, которые меня более интересовали. Из них к Лабуле я ходил постоянно, вряд ли пропуская хоть одну из прекрасно изложенного курса о"
Духе законов"Монтескье.
Своей тогдашней популярностью он обязан был своему лекторскому таланту. Он не был оратор
в условном смысле;
в нем не чувствовался и бывший судебный защитник, привыкший к чисто адвокатским приемам красноречия. Он говорил довольно тихим голосом, без парижской красивости и франтоватости дикции, но содержательно, с тонкой диалектикой и всякими намеками —
в оппозиционном
духе.
Тогда русский эмигрант или вообще ищущий участия
в революционном движении не нашел бы себе надлежащей почвы. Парижское студенчество, как я уже заметил, тогда (то есть
в период 1865–1868 годов) не занималось ни подпольным, ни явным движением. Но общий
дух делался все-таки более оппозиционным.
С высот своего credo он одинаково клеймил и осмеивал ненавистный ему
дух времени, не делая исключения ни для какой партии, ни для какого направления, ни для какой стороны тогдашней французской,
в особенности парижской, жизни.
Вильмес-сан создал из него хорошего партнера для Рошфора, который, побывав и
в водевилистах, сразу стал заявлять себя как из ряду вон выдающийся остроумец, но
в гораздо более радикальном, как мы говорим теперь — "разрывном"
духе.
Научно-философский
дух этого кружка тогда совсем не господствовал и
в английских университетах.
Лондонского колледжа и Университетского колледжа. Если среди их преподавателей и было несколько крупных имен, то все-таки эти подобия университетов играли совсем не видную роль
в тогдашнем Лондоне. Университетский быт и высшее преподавание надо было изучать
в Оксфорде и Кембридже; а туда я попал только
в 1895 году и нашел, что и тогда
в них господствовал (особенно
в Оксфорде) метафизический
дух, заимствованный у немцев.
Потому, что революционность Герцена была на архирусской подкладке, держалась за социалистическое credo
в народническом
духе.
Вышло это оттого, что Вена
в те годы была совсем не город крупных и оригинальных дарований, и ее умственная жизнь сводилась, главным образом, к театру, музыке, легким удовольствиям, газетной прессе и легкой беллетристике весьма не первосортного достоинства. Те венские писатели, которые приподняли австрийскую беллетристику к концу XIX века, были тогда еще детьми. Ни один романист не получил имени за пределами Австрии. Не чувствовалось никаких новых течений, хотя бы и
в декадентском
духе.
Дюма, сделавший себе репутацию защитника и идеалиста женщин, даже падших ("Дама с камелиями"), тогда уже напечатал беспощадный анализ женской испорченности — роман"Дело Клемансо"и
в своих предисловиях к пьесам стал выступать
в таком же
духе. Даже тут,
в присутствии своей супруги, он не затруднился повести разговор на тему безыдейности и невежественности светских женщин… и
в особенности русских. У него вырвалась, например, такая подробность из их интимной жизни...