«За полвека. Воспоминания» (Боборыкин П. Д., 1921) по всей классике
Дед мой в Нижнем, еще бодрый старик за восемьдесят лет, ревниво и зорко следил за всем, что делалось по крестьянскому вопросу, разумеется не мирился с такими крутыми, на его аршин, мерами, но не позволял себе вслух никаких резких выходок.
У Гарнье-Пажеса была преоригинальная внешность. Тогдашние карикатуры изображали всегда его седую голову с двумя длинными прядями у лица, которые расходились в виде ятаганов. Он смахивал на старого школьного учителя и был тогда еще очень бодрый старик.
Она постоянно находилась при князе, — высоком, бодром старике, ходившем на костыле, — он был сильно контужен в правую ногу во время Севастопольской кампании; он сам учил ее читать и писать, сперва по-русски, а потом по-французски, арифметике, истории, географии, законом же Божьим занимался с ней сельский священник, добродушный, маленький, седенький старичок — отец Петр.
Жена его, молоденькая и краснощекая дама, сидела тоже с работою, но губернаторша не обращала на нее никакого внимания; зато очень умильно взглядывал на нее сам губернатор — замечательно еще бодрый старик, в сюртуке нараспашку, с болтающимися густыми эполетами и вообще в такой мере благообразный, что когда он стоял в соборе за обедней в белых штанах и ботфортах, то многие из очень милых дам заверяли, что в него решительно можно еще влюбиться.
Покамест собирался он переписать мою подорожную, я смотрел на его седину, на глубокие морщины давно не бритого лица, на сгорбленную спину — и не мог надивиться, как три или четыре года могли превратить бодрого мужчину в хилого старика.
Но он почти каждый день посещал Прозорова, когда старик чувствовал себя бодрее, работал с ним, а после этого оставался пить чай или обедать. За столом Прозоров немножко нудно, а все же интересно рассказывал о жизни интеллигентов 70–80-х годов, он знавал почти всех крупных людей того времени и говорил о них, грустно покачивая головою, как о людях, которые мужественно принесли себя в жертву Ваалу истории.
Подходя к комендантскому дому, мы увидели на площадке человек двадцать стареньких инвалидов с длинными косами и в треугольных шляпах. Они выстроены были во фрунт. Впереди стоял комендант, старикбодрый и высокого росту, в колпаке и в китайчатом халате. Увидя нас, он к нам подошел, сказал мне несколько ласковых слов и стал опять командовать. Мы остановились было смотреть на учение; но он просил нас идти к Василисе Егоровне, обещаясь быть вслед за нами. «А здесь, — прибавил он, — нечего вам смотреть».
Он и первый механик были знакомы много лет – вместе служили весёлому, бодрому старику китайцу, носившему очки в роговой оправе и вплетавшему красные шёлковые тесёмочки в свою седую косицу.
Соседи видели, как они уходили; их нетрудно узнать: мужчина – высокий бодрый старик с окладистой седой бородой, в руке у него увесистый посох; женщина – стройная, высокого роста, в длинном тёмном плаще, под которым она несёт ребёнка.
Прадедушка оказался невысоким бодрым стариком, с лукавой улыбкой на покрытом морщинами лице.
Он и первый механик были знакомы много лет – вместе служили весёлому, бодрому старику китайцу, носившему очки в роговой оправе и вплетавшему красные шёлковые тесёмочки в свою седую косицу.
Соседи видели, как они уходили; их нетрудно узнать: мужчина – высокий бодрый старик с окладистой седой бородой, в руке у него увесистый посох; женщина – стройная, высокого роста, в длинном тёмном плаще, под которым она несёт ребёнка.