Неточные совпадения
У кассы Большого театра какой-то пожилой господин, чиновничьего типа, предложил нам три места в галерее пятого
яруса. Это был абонент, промышляющий своими билетами. Он поднялся с нами наверх и сдал нас капельдинеру. Взял он с нас не больше восьмидесяти копеек за место.
По состоянию своих финансов я попадал на верхи. Но тогда, не так как нынче, всюду можно было попасть гораздо легче, чем в настоящее время, начиная с итальянской оперы, самой дорогой и посещаемой. Попал я и в балет, чуть ли не на бенефис, и в галерее пятого
яруса нашел и наших восточников-казанцев в мундирчиках, очень франтоватых и подстриженных, совсем не отзывавших казанскими"занимательными".
Кругом меня в галерее пятого
яруса сидела разночинская публика сортом гораздо ниже той, какая бывает теперь. Но и в воскресный спектакль было гораздо меньше нынешнего"галденья", надоедливых вызовов и криков.
Вечером я попал в оперу, с бывшей московской примадонной Фриччи Баральди, и с галереи верхнего
яруса увидал в крайней ложе бельэтажа седую голову Тургенева. Он стоял позади стула г-жи Виардо. Тут сидело все ее семейство. И я в первый и в последний раз в жизни видел ее. Она уже смотрела пожилой женщиной и поражала своей типичной некрасивостью.
Зала была узковатая, в виде продолговатого ящика, с тесным партером и тремя
ярусами лож, кроме бенуаров, таких же низких, как в Московском Малом.
Неточные совпадения
Всё хлопает. Онегин входит, // Идет меж кресел по ногам, // Двойной лорнет скосясь наводит // На ложи незнакомых дам; // Все
ярусы окинул взором, // Всё видел: лицами, убором // Ужасно недоволен он; // С мужчинами со всех сторон // Раскланялся, потом на сцену // В большом рассеянье взглянул, // Отворотился — и зевнул, // И молвил: «Всех пора на смену; // Балеты долго я терпел, // Но и Дидло мне надоел».
У дверей подземелья, оканчивавшихся кверху острием, стоял гайдук с усами в три
яруса. Верхний
ярус усов шел назад, другой прямо вперед, третий вниз, что делало его очень похожим на кота.
Гайдук поправил нижний
ярус усов своих, причем глаза его совершенно развеселились.
С высоты второго
яруса зал маленького театра показался плоскодонной ямой, а затем стал похож на опрокинутую горизонтально витрину магазина фруктов: в пене стружек рядами лежат апельсины, яблоки, лимоны. Самгин вспомнил, как Туробоев у Омона оправдывал анархиста Равашоля, и спросил сам себя:
В ней три
яруса галерей для зрителей, а посредине круглая арена для бойцов.