Предо мной стояла женщина очень большого роста, выше меня, сухая, но стройная. Лицо ее, немного смуглое, уже с морщинами, было не то что прозрачное, а какое-то бестелесное. С этого лица смотрели два большие черные глаза, из-под широких бровей и длинных ресниц. Нос почти орлиный. Черные, с легкой проседью, волосы вились за уши. Худое тело выступало из серого
узкого платья, без всякой отделки. Вот какую наружность имеет Лизавета Петровна.
Неточные совпадения
Зачем это она мне все выпалила? Ничего я этого не знаю и проверить не могу: слушал ее Гоголь или не слушал? Но
уж тон у нее, признаюсь…
уже нельзя грубее. Где она выучилась так кричать? Я про нее слышала от кого-то, что она была держана ужасно строго. Мать их, светлейшая-то, держала ее и сестру ее до двадцати лет в коротких
платьях. Этикет был как при дворе. И после такого воспитания она говорит: навоз!
Собралась я сегодня рано. Наскоро оделась, не знаю даже во что. Ариша только что теперь ушла с
платьем и с юбками; но я все-таки не помню, что на мне было надето. Я хотела поехать в извощичьей карете, но удержалась. Извощичья карета мне напоминает Екатерининский канал. В санях нельзя
уж ездить. На дворе совсем оттепель. Я приказала заложить карету; но поехала без Семена.
Но что еще не ускользнуло от меня в первую же минуту: предо мной, в убогой комнате, в монашеском
платье, без прически, даже без воротничков, была женщина с таким изяществом тона, манеры, avec une telle distinction [с такой утонченностью (фр.).], что я перед ней почувствовала себя кухаркой, чопорной мещанкой и сейчас же преклонилась пред ее преимуществом: оно меня не давило, я им любовалась. Я любила
уж Лизавету Петровну.
Елену Семеновну с ее стрижеными волосами и
платьем без юбок всякий примет за нигилистку. А какая
уж она нигилистка? Да и остальные стригут волосы и кринолинов не носят. Если б я встретила кого-нибудь из них год тому назад, я бы стала смеяться или негодовать.
В силу этого и Карл Иванович любил и
узкие платья, застегнутые и с перехватом, в силу этого и он был строгий блюститель собственных правил и, положивши вставать в шесть часов утра, поднимал Ника в 59 минут шестого, и никак не позже одной минуты седьмого, и отправлялся с ним на чистый воздух.
Лизавета Николавна велела горничной снять с себя чулки и башмаки и расшнуровать корсет, а сама, сев на постель, сбросила небрежно головной убор на туалет, черные ее волосы упали на плечи; — но я не продолжаю описания: никому неинтересно любоваться поблекшими прелестями, худощавой ножкой, жилистой шеею и сухими плечами, на которых обозначались красные рубцы от
узкого платья.
Неточные совпадения
Он надел рубаху;
платье,
уже высушенное и вычищенное, лежало возле него.
— Здравствуйте, батюшка. Каково почивали? — сказала хозяйка, приподнимаясь с места. Она была одета лучше, нежели вчера, — в темном
платье и
уже не в спальном чепце, но на шее все так же было что-то навязано.
Уж я заканчивал второй стакан чая, как вдруг дверь скрыпнула, легкий шорох
платья и шагов послышался за мной; я вздрогнул и обернулся, — то была она, моя ундина!
— Да вот тебе еще двадцать копеек на водку. Ишь сколько денег! — протянул он Заметову свою дрожащую руку с кредитками, — красненькие, синенькие, двадцать пять рублей. Откудова? А откудова
платье новое явилось? Ведь знаете же, что копейки не было! Хозяйку-то небось
уж опрашивали… Ну, довольно! Assez cause! [Довольно болтать! (фр.)] До свидания… приятнейшего!..
Смотрится на себя в зеркало, любуется, и никаких-то, никаких-то у ней
платьев нет, никаких-то вещей, вот
уж сколько лет!