Неточные совпадения
У него
на душе осталось от Кремля усиленное чувство того, что он «русак». Оно всегда сидело у него в
глубине, а тут всплыло так же сильно, как и от картин Поволжья. Никогда не жилось ему так смело, как в это утро. Под рукой его билось сердце женщины, отдавшей ему красоту, молодость, честь, всю будущность. И не смущало его то, что он среди бела дня
идет об руку с беглой мужней женой. Кто бы ни встретился с ними, он не побоится ни за себя, ни за беглянку.
Захотелось ему войти в калитку, совсем по-детски потянуло туда,
на дворик, с погребицей в
глубине и навесом и с крылечком налево, где, бывало, старуха сидит и разматывает «тальки» суровой пряжи. Он тут же, за книжкой… По утрам он ходил к «земскому» и знал уже четыре правила. Из сарайчика
идет запах серы, к которому все давно привыкли.
В
глубине желтел двухэтажный дом, с террасами, каменный, давно не крашенный. Верхний этаж стоял
на зиму заколоченный, да и теперь — с закрытыми ставнями. Позади — вправо и влево —
шли службы, обставляя обширный двор с выездом
на проселочную дорогу.
На горизонте синели леса.
Неточные совпадения
Самгин встал и
пошел по дорожке в
глубину парка, думая, что вот ради таких людей идеалисты, романтики годы сидели в тюрьмах,
шли в ссылку, в каторгу,
на смерть…
Офицеры
на шлюпках посылались вперед для измерения
глубины — и по их следам
шел тихо и фрегат, беспрестанно останавливаясь, иногда в ожидании прилива.
Мы стали прекрасно. Вообразите огромную сцену, в
глубине которой, верстах в трех от вас, видны высокие холмы, почти горы, и у подошвы их куча домов с белыми известковыми стенами, черепичными или деревянными кровлями. Это и есть город, лежащий
на берегу полукруглой бухты. От бухты
идет пролив, широкий, почти как Нева, с зелеными, холмистыми берегами, усеянными хижинами, батареями, деревнями, кедровником и нивами.
Конечно, все это лишь древняя легенда, но вот и недавняя быль: один из наших современных иноков спасался
на Афоне, и вдруг старец его повелел ему оставить Афон, который он излюбил как святыню, как тихое пристанище, до
глубины души своей, и
идти сначала в Иерусалим
на поклонение святым местам, а потом обратно в Россию,
на север, в Сибирь: «Там тебе место, а не здесь».
В действительности же номинализм этого миросозерцания
идет дальше, он разлагает и человека, принужден отвергнуть реальность души человека, всегда ведь связанной с бесконечной
глубиной бытия мирового, и выбрасывает человека
на поверхность.