Неточные совпадения
Только одному учителю нельзя было и заикнуться о «перехвате» денег — Перновскому. Весь класс его ненавидел, и Перновский точно услаждался этой ненавистью. Прежде, по рассказам тех, кто кончил курс десять лет раньше, таких учителей совсем и не водилось. В них
ученики зачуяли что-то фанатическое и беспощадное. Перновский с
первого же года, — его перевели из-за Москвы, — показал, каков он и чего от него ждать…
Вспоминая Голенищева худеньким, живым, добродушным и благородным мальчиком, всегда
первым учеником в корпусе, Вронский никак не мог понять причины этого раздражения и не одобрял его.
— Ты что не играешь? — наскакивал на Клима во время перемен Иван Дронов, раскаленный докрасна, сверкающий, счастливый. Он действительно шел в рядах
первых учеников класса и первых шалунов всей гимназии, казалось, что он торопится сыграть все игры, от которых его оттолкнули Туробоев и Борис Варавка. Возвращаясь из гимназии с Климом и Дмитрием, он самоуверенно посвистывал, бесцеремонно высмеивая неудачи братьев, но нередко спрашивал Клима:
Только на втором курсе, с двух или трех кафедр, заговорили о них, и у «
первых учеников» явились в руках оригиналы. Тогда Райский сблизился с одним забитым бедностью и робостью товарищем Козловым.
Девицы с некоторой гордостью рассказывали гостям о тапере, что он был в консерватории и шел все время
первым учеником, но так как он еврей и к тому же заболел глазами, то ему не удалось окончить курса.
Да так оно на лад пошло, что через год какой-нибудь стал Морковкин что ни на есть
первым учеником: без запинки читает, пишет, ровно бисер нижет, на счетах кладет и на бумаге всякие числа высчитывает — одно слово, стал с неба звезды хватать.
Неточные совпадения
Все, что говорил Турчанинов, он говорил совершенно серьезно, очень мило и тем тоном, каким говорят молодые учителя,
первый раз беседуя с
учениками старших классов. Между прочим, он сообщил, что в Париже самые лучшие портные и самые веселые театры.
Избалованный ласковым вниманием дома, Клим тяжко ощущал пренебрежительное недоброжелательство учителей. Некоторые были физически неприятны ему: математик страдал хроническим насморком, оглушительно и грозно чихал, брызгая на
учеников, затем со свистом выдувал воздух носом, прищуривая левый глаз; историк входил в класс осторожно, как полуслепой, и подкрадывался к партам всегда с таким лицом, как будто хотел дать пощечину всем
ученикам двух
первых парт, подходил и тянул тоненьким голосом:
— Он, папа, все знает, лучше всех у нас знает! — подхватил и Илюшечка, — он ведь только прикидывается, что он такой, а он
первый у нас
ученик по всем предметам…
Когда опекун привез его в школу и посадили его на лавку, во время класса, кажется,
первым бы делом новичка было вслушаться, что спрашивает учитель, что отвечают
ученики.
Была у Жукова еще аллегорическая картина «После потопа», за которую совет профессоров присудил ему
первую премию в пятьдесят рублей, но деньги выданы не были, так как Жуков был вольнослушателем, а премии выдавались только штатным
ученикам. Он тогда был в классе профессора Савицкого, и последний о нем отзывался так: