Ей не по душе обман. И он не любит его, почему и не посягал на замужних женщин, даже в таких случаях, когда
все обошлось бы в наилучшем виде: с женами подчиненных или мужей, что сами рады бы… Таких, по нынешним временам, везде много развелось.
Так протянулось еще два месяца. Вдруг психиатра назначают директором образцового дома умалишенных в одной из соседних губерний. Приехал Иван Прокофьев и стал умолять доктора перевести и его Васю туда же. С отцом Теркин мрачно молчал, но ему удалось написать и передать ему записочку в три слова: «Папенька,
все обойдется».
Ударить его чем ни попало сзади по мозжечку так, чтобы психиатр сам попал в сумасшедший дом… Что ему за это будет? Он — невменяем; иначе зачем же его держать здесь? Ну, подержат в секрете, и
все обойдется; просидит он лишний год, зато никто уже не будет сомневаться, здоров он или болен… Это лучше, чем подбить другого, хоть бы того же Капитона. И тому новый доктор не нравился.
Мысли его пошли все-таки в другую сторону.
Все обойдется к лучшему. С таким человеком, как Василий Иваныч, знаешь, что дело будет спориться, — и дело крупное, хорошее дело.
Неточные совпадения
Нефти еще целая уйма, хоть и с ней
обходятся хищнически, как со
всем, что только можно обращать в деньги.
— Так!.. Ну, тут можно и без залога
обойтись… Дайте мне срок, какую-нибудь неделю,
все наладить в Москве, тогда мы и это уладим.
— Это
все, брат, разводы. Одно дело — беда, другое — залезание в сундук. Я ведь про тебя ничего не знаю… какие у тебя средства были, как ты с ними
обошелся, на что проживал и сколько… У родителей-то, кажется, хорошее состояние было?
— Другие долги были. Но
все это
обошлось бы… да и было покрыто.
— И
все бы
обошлось, Вася.
Не будь „Петька“ таким гунявцем — и
все бы иначе
обошлось!
„Нет!“ — решил он, чувствуя, что не одно личное раздражение продолжает говорить в нем, а что-то иное.
Обошелся бы мягче, но не дал бы. В нем вскипело годами накопившееся презрение к беспутству
всех этих господ, к их наследственной неумелости, к хапанью
всего, что плохо лежит, — и
все это только затем, чтобы просаживать воровские деньги черт знает на что. Никого из них он не спасет. Скорее поможет какому-нибудь завзятому плуту, способному что-нибудь сделать для края.
Однако и тетка сидела тихонькая и оказывала ему всякое внимание; с него начинали обносить кушанья, отец беспрестанно угощал его вином, и
все с ним
обходились как с настоящим барином, даже почтительнее, чем с предводителем.
Она расшевелила в нем
все его позывы, расчеты, влюбленность в свою красоту, обиду за то, как с ним
обошлись в Заводном, откуда его удалили так быстро и решительно.
Ракитина же считала она за самого благочестивого и верующего молодого человека — до того он умел со
всеми обойтись и каждому представиться сообразно с желанием того, если только усматривал в сем малейшую для себя выгоду.
Она стала холодна с ним; и может быть,
все обошлось бы благополучно; но отец, по своей горячности, пересолил; и очень немного пересолил, но ловкому Соловцову было довольно и этого.
— Я ее предоставила Вареньке, — оправдывалась Марья Ивановна. — Думала, что она моложе меня, к ее годам подходит ближе и что Дуня больше ей станет доверять, чем мне… Кто ж мог этого ожидать? Впрочем, ничего, по времени
все обойдется.
Неточные совпадения
Брат Василий
все утверждал, что без слуг можно
обойтись.
Чем кто ближе с ним сходился, тому он скорее
всех насаливал: распускал небылицу, глупее которой трудно выдумать, расстроивал свадьбу, торговую сделку и вовсе не почитал себя вашим неприятелем; напротив, если случай приводил его опять встретиться с вами, он
обходился вновь по-дружески и даже говорил: «Ведь ты такой подлец, никогда ко мне не заедешь».
Самопожертвованье, великодушье в решительные минуты, храбрость, ум — и ко
всему этому — изрядная подмесь себялюбья, честолюбья, самолюбия, мелочной щекотливости личной и многого того, без чего уже не
обходится человек.
Ему казалось, что и важничал Федор Федорович уже чересчур, что имел он
все замашки мелких начальников, как-то: брать на замечанье тех, которые не являлись к нему с поздравленьем в праздники, даже мстить
всем тем, которых имена не находились у швейцара на листе, и множество разных тех грешных принадлежностей, без которых не
обходится ни добрый, ни злой человек.
Илья Иванович иногда возьмет и книгу в руки — ему
все равно, какую-нибудь. Он и не подозревал в чтении существенной потребности, а считал его роскошью, таким делом, без которого легко и
обойтись можно, так точно, как можно иметь картину на стене, можно и не иметь, можно пойти прогуляться, можно и не пойти: от этого ему
все равно, какая бы ни была книга; он смотрел на нее, как на вещь, назначенную для развлечения, от скуки и от нечего делать.