Неточные совпадения
«У Николая-чудотворца», — тотчас подумал Теркин и стал прислушиваться. Пробило двенадцать. И этот звон часов навеял
на него настроение сродни тому, с каким он сидел в Гефсимании
на ступеньках старой деревянной
церкви… Захотелось помириться с родным селом, потянуло
на порядок,
взглянуть на домишко Теркиных, если он еще не развалился.
Жил-был дьяк Евстигней, // Думал он — нет его умней, // Ни в попах, ни в боярах, // Ни во псах, самых старых! // Ходит он кичливо, как пырин, // А считает себя птицей Сирин, // Учит соседей, соседок, // Всё ему не так, да не эдак. //
Взглянет на церковь — низка! // Покосится на улицу — узка! // Яблоко ему — не румяно! // Солнышко взошло — рано! // На что ни укажут Евстигнею, // А он:
Неточные совпадения
— Есть у меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная:
на церкви и монастыри дает, но помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка,
на которую бы
взглянуть стоило. У ней одних канареек сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги, каких уж теперь нет. Меньшому из слуг будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй, малый!» Если гость как-нибудь себя не так поведет, так она за обедом прикажет обнести его блюдом. И обнесут, право.
Отчего по ночам, не надеясь
на Захара и Анисью, она просиживала у его постели, не спуская с него глаз, до ранней обедни, а потом, накинув салоп и написав крупными буквами
на бумажке: «Илья», бежала в
церковь, подавала бумажку в алтарь, помянуть за здравие, потом отходила в угол, бросалась
на колени и долго лежала, припав головой к полу, потом поспешно шла
на рынок и с боязнью возвращалась домой,
взглядывала в дверь и шепотом спрашивала у Анисьи:
Стоит
взглянуть на него в русской
церкви, когда, прислонясь в сторонке к стене, он задумывается и долго не шевелится, горько стиснув губы, потом вдруг опомнится и начнет почти незаметно креститься…
— Ее история перестает быть тайной… В городе ходят слухи… — шептала Татьяна Марковна с горечью. — Я сначала не поняла, отчего в воскресенье, в
церкви, вице-губернаторша два раза спросила у меня о Вере — здорова ли она, — и две барыни сунулись слушать, что я скажу. Я
взглянула кругом — у всех
на лицах одно: «Что Вера?» Была, говорю, больна, теперь здорова. Пошли расспросы, что с ней? Каково мне было отделываться, заминать! Все заметили…
Когда бричка проезжала мимо острога, Егорушка
взглянул на часовых, тихо ходивших около высокой белой стены,
на маленькие решетчатые окна,
на крест, блестевший
на крыше, и вспомнил, как неделю тому назад, в день Казанской Божией Матери, он ходил с мамашей в острожную
церковь на престольный праздник; а еще ранее,
на Пасху, он приходил в острог с кухаркой Людмилой и с Дениской и приносил сюда куличи, яйца, пироги и жареную говядину; арестанты благодарили и крестились, а один из них подарил Егорушке оловянные запонки собственного изделия.