«Поэзия заговоров и заклинаний» (Блок А. А., 1906) по всей классике
Умываю я своего дитятку во чистое личико, утираю платом венчальным его уста сахарные, очи ясные, чело думное, ланиты красные, освещаю свечою обручальною его становой кафтан, его осанку соболиную, его подпоясь узорчатую, его коты шитые, его кудри русые, его лицо молодецкое, его поступь борзую.
Православный народ ею тешился, А боярин Матвей Ромодановский Нам чарку поднес меду пенного, А боярыня его белолицая Поднесла нам на блюде серебряном Полотенцо новое, шелком шитое.
Она и раньше видала это — богатые церкви и шитые золотом ризы попов, лачуги нищего народа и его позорные лохмотья, но раньше это казалось ей естественным, а теперь — непримиримым и оскорбляющим бедных людей, которым — она знала — церковь ближе и нужнее, чем богатым.
На других были легкие шапочки, розовые и голубые с перегнутыми набекрень верхами; кафтаны с откидными рукавами, шитые и золотом и просто выложенные шнурками; у тех сабли и ружья в дорогих оправах, за которые дорого приплачивались паны, — и много было всяких других убранств.
В первом и втором действиях на нём пышный белый, шитый серебром костюм придворного испанского пажа, через плечо перекинут лёгкий голубой плащ, на голове шляпа с множеством перьев.
В первом и втором действиях на нём пышный белый, шитый серебром костюм придворного испанского пажа, через плечо перекинут лёгкий голубой плащ, на голове шляпа с множеством перьев.
Босиком по зелёной траве, в длинных расшитых сарафанах да кокошниках шитых жемчугами.