Кантианство целиком направлено против христианского реализма, христианского богоматериализма, против самой возможности утверждать
христианскую церковь как natura creata creans.
Великая правда этого соединения была в том, что языческое государство признало благодатную силу
христианской церкви, христианская же церковь еще раньше признала словами апостола, что «начальствующий носит меч не напрасно», т. е. что власть имеет положительную миссию в мире (независимо от ее формы).
Религиозное разграничение языческого государства и
христианской церкви, принуждения и свободы, закона и благодати есть великая историческая задача, и выполнение ее столь же провиденциально, как некогда было провиденциально соединение церкви и государства, взаимопроникновение новозаветной благодати и ветхозаветноязыческого закона.
Неточные совпадения
Церковь может принять это обвинение и с гордостью сказать: да, в
Церкви христианской много языческого материализма и реализма, потому что в ней есть душа мира, та душа мира, которая в язычестве раскрывалась для восприятия Логоса.
Церковь христианская приняла в себя всю великую правду язычества — землю и реалистическое чувство земли.
Впрочем, возрождение языческое может иметь значение для возрождения
христианского потому, что в язычестве было объективно-космическое начало
церкви и правда язычества может быть противопоставлена субъективности протестантизма и духовного христианства.
В
христианской истории совершили свой великий подвиг самоотречения и аскетической победы над природой
христианские святые, из которых состоит подлинная
Церковь Христова.
Высшая точка
христианской истории — аскетический подвиг святых
Церкви Христовой, подвиг самоотречения и победы над природой, лишь на поверхности противоречит идее истории, в подвиге этом — лишь кажущийся выход из процесса истории.
Языческая культура, языческая философия и искусство не погибли; они легли фундаментом мировой
христианской культуры; ими питались учителя
церкви и строители
церкви.
Церковь освящает не
христианское государство, а языческое государство, признает неизбежность начала власти и закона против анархии и распада в мире природном и благословляет власть на служение добру, никогда не благословляя злых деяний власти.
Никогда еще за всю
христианскую историю не ставился так остро вопрос о взаимоотношении мистики и
церкви.
А с другой стороны подстерегает опасность той рационализации
Церкви в
христианском быту и
христианском богословии, которая делает христианство смертельно скучным, пресным и уродливым.
Ожидание нового откровения покоится на
христианских пророчествах,
церковью принятых и хранимых.
Литургические красоты
церкви, католической и православной, должны были бы убедить в той истине, что между
христианской религией и культурой существует не антагонизм и противоречие, как теперь любят говорить, а глубокая связь и причинно-творческое соотношение.
— Как! чтобы жиды держали на аренде
христианские церкви! чтобы ксендзы запрягали в оглобли православных христиан! Как! чтобы попустить такие мучения на Русской земле от проклятых недоверков! чтобы вот так поступали с полковниками и гетьманом! Да не будет же сего, не будет!
Уже входя в детскую, он вспомнил, что такое было то, что он скрыл от себя. Это было то, что если главное доказательство Божества есть Его откровение о том, что есть добро, то почему это откровение ограничивается одною
христианскою церковью? Какое отношение к этому откровению имеют верования буддистов, магометан, тоже исповедующих и делающих добро?
Но я гулял по узкой тропинке между Европой и Китаем и видал, как сходятся две руки: одна, рука слепца, ищет уловить протянутую ей руку зрячего; я гулял между европейскими домами и китайскими хижинами, между кораблями и джонками, между
христианскими церквами и кумирнями.
Неточные совпадения
Нет, поднялась вся нация, ибо переполнилось терпение народа, — поднялась отмстить за посмеянье прав своих, за позорное унижение своих нравов, за оскорбление веры предков и святого обычая, за посрамление
церквей, за бесчинства чужеземных панов, за угнетенье, за унию, за позорное владычество жидовства на
христианской земле — за все, что копило и сугубило с давних времен суровую ненависть козаков.
Никого не уважили бы они на ту пору, ниже самого короля, но против своей
церкви христианской не посмели и уважили свое духовенство.
— Но в
христианских обществах и у нас, сколько я знаю, развод допущен, — сказал Степан Аркадьич. — Развод допущен и нашею
церковью. И мы видим….