Философское мышление, оторванное от живых корней бытия, от бытийственного питания, начало блуждать в одиночестве по пустыне и пришло к упразднению бытия, к иллюзионизму.
Новым может быть лишь отречение
философского мышления от своей отвлеченности и верховенства, от той ложной самостоятельности, которая делает его безжизненным и безнадежно оторванным от бытия.
Неточные совпадения
Глубокая и неискоренимая противоположность существует между
философским рационализмом и религиозным реализмом:
философский рационализм не выходит из круга идей,
мышления, интеллектуальности, рассудочности, религиозный реализм живет в царстве бытия, реальностей, целостной жизни духа.
Отделение
мышления от бытия, знания от мира стало предпосылкой всякой философии; в этом отделении философы видят всю гордость
философской рефлексии, все свое преимущество — перед
мышлением наивным.
С догматом, который сразу дан в принудительной законченности, нечего делать
философскому мышлению, он его связывает; он должен быть с полной философской искренностью превращен в проблему философии, в предмет ее исследования.
Мне хотелось прожить весь этот сезон, до мая, в воздухе
философского мышления, научных и литературных идей, в посещении музеев, театров, в слушании лекций в Сорбонне и College de France. Для восстановления моего душевного равновесия, для того, чтобы почувствовать в себе опять писателя, а не журналиста, попавшего в тиски, и нужна была именно такая программа этого полугодия.
Ряд случайностей сделал то, что Гете, в начале прошлого столетия бывший диктатором
философского мышления и эстетических законов, похвалил Шекспира, эстетические критики подхватили эту похвалу и стали писать свои длинные, туманные, quasi-ученые статьи, и большая европейская публика стала восхищаться Шекспиром.
Неточные совпадения
Стремление оккультистов путем медитации услышать голос самих вещей, как и вера Гегеля, что в
мышлении, после того как им, путем
философского медитирования, преодолены низшие, феноменологические, ступени самосознания духа и действует уже сам Логос, — формально сродны с «мифотворчеством».
Трудность
философской проблемы догмата и состоит в этой противоречивости его логической характеристики: с одной стороны, он есть суждение в понятиях и, стало быть, принадлежит имманентному, самопорождающемуся и непрерывному
мышлению, а с другой — он трансцендентен мысли, вносит в нее прерывность, нарушает ее самопорождение, падает, как аэролит, на укатанное поле
мышления.
В действительности же, в противность Гегелю, религиозная достоверность существенно иная, чем
философская, поскольку вера отлична от дискурсивного
мышления, а мифологема от философемы.
Есть ли это язык понятий, подлежащих
философской обработке не только в своем значении, но и в самом своем возникновении, или же это суть знаки иной природы и строения, находящиеся в таком же примерно отношении к
философским понятиям, как образы искусства: о них можно философствовать дискурсивно, но в наличности своей они даны
мышлению.
В действительности мы знаем, что эта
философская дедукция земли и неба совершается посредством фактических позаимствований у эмпирического бытия, которое отнюдь не соглашается быть только понятием [Совершенно справедливо замечает А. Древе в своих примечаниях к гегелевской философии религии: «Гегель отожествляет сознательное бытие не с сознательной стороной бытия (Bewusst-Sein) или идеальным бытием, но непосредственно с реальным и приходит, таким образом, к чудовищному утверждению, что можно посредством конечного, дискурсивного, сознательного бытия продумать процесс абсолютного, вечного, досознательного и сверхсознательного
мышления непосредственно как таковой.