Неточные совпадения
Мало кто уже дерзает писать так, как писали прежде, писать что-то, писать свое, свое не в
смысле особенной оригинальности, а в
смысле непосредственного обнаружения жизни, как
то было в творениях бл. Августина, в писаниях мистиков, в книгах прежних философов.
Религиозная вера всегда есть освобождение и спасение, только в этом ее
смысл, и все, что связывает себя с религиозной верой, в ней ищет питания, все
то освобождается и спасается.
Рационалисты
те, для кого утрачено реальное содержание и реальный
смысл слов и понятий, мистики
те, для кого слова и понятия полны живого, реального содержания и
смысла.
Лишь рационалистическое рассечение целостного человеческого существа может привести к утверждению самодовлеющей теоретической ценности знания, но для познающего, как для существа живого и целостного, не рационализированного, ясно, что познание имеет прежде всего практическую (не в утилитарном, конечно,
смысле слова) ценность, что познание есть функция жизни, что возможность брачного познания основана на тождестве субъекта и объекта, на раскрытии
того же разума и
той же бесконечной жизни в бытии, что и в познающем.
В этом только
смысле можно сказать, что всякая теория познания имеет онтологический базис, т. е. не может уклониться от утверждения
той истины, что познание есть часть жизни, жизни, данной до рационалистического рассечения на субъект и объект.
Если бы можно было доказать, что Христос воскрес,
то чудо воскресения потеряло бы свой спасительный
смысл, оно вошло бы в круговорот природной жизни.
Весь
смысл чуда Воскресения в
том, что оно невидимо, недоказуемо, непринудительно, что оно всегда обращено к свободе человеческой любви человеческой.
Отрицание мирового
смысла есть вместе с
тем и отрицание разума.
Если вникнуть в жизненную основу и жизненный
смысл проблемы критической гносеологии, в ее психологию, в скрытое за ней мироощущение,
то должно будет признать, что проблема эта является результатом болезненной рефлексии, раздвоенности, почти что какой-то мнительности.
Особенно труден стал язык с
тех пор, как реальный
смысл, реальное содержание слов почти утеряно, значение слов стало номинальным.
Когда я говорю с братом по духу, у которого есть
та же вера, что и у меня, мы не уславливаемся о
смысле слов и не разделены словами, для нас слова наполнены
тем же реальным содержанием и
смыслом, в наших словах живет Логос.
Для одних сочетание слов есть рациональное суждение, дискурсивное мышление, для других
то же сочетание слов есть интуиция, сочетание, полное реального
смысла.
Если отдаться исключительно власти формально-рассудочного начала,
то мы фатально попадаем в царство номинализма слов, слов, лишенных реального
смысла, форм, лишенных реального содержания.
Лосский утверждает, что бытие непосредственно нам дано, не отделено от субъекта и вместе с
тем ни в каком
смысле не создается субъектом и не зависит от него.
Содержа в себе всю полноту бытия, абсолютное не подчиняется законам противоречия и исключенного третьего не в
том смысле, чтобы оно отменяло их, а в
том смысле, что они не имеют никакого отношения к абсолютному, подобно
тому как теоремы геометрии не отменяются этикой, но не имеют никакого применения к ней».
Странность эта определяется желанием построить жизнь независимо от
того, есть ли бытие и что есть бытие, безотносительно к существу человека, к его происхождению и предназначению, его месту в мироздании и
смыслу его жизни.
Понять
смысл истории мира значит понять провиденциальный план творения, оправдать Бога в существовании
того зла, с которого началась история, найти место в мироздании для каждого страдающего и погибающего.
История лишь в
том случае имеет
смысл, если будет конец истории, если будет в конце воскресение, если встанут мертвецы с кладбища мировой истории и постигнут всем существом своим, почему они истлели, почему страдали в жизни и чего заслужили для вечности, если весь хронологический ряд истории вытянется в одну линию и для всего найдется окончательное место.
В сущности, не Бог оправдывается в теодицее, а мир оправдывается Богом, с миром примиряется наше сознание.] невозможна,
то бытие не имеет никакого
смысла и никакого не может иметь оправдания.
Христианское сознание все покоится на конкретности и единичности, не допускает отвлеченности и множественности
того, что есть центр и
смысл бытия.
Если Сын Божий есть Логос бытия,
Смысл бытия, идея совершенного космоса,
то Дух есть абсолютная реализация этого Логоса, этого
Смысла, воплощение этой идеи не в личности, а в соборном единстве мира, есть обоженная до конца душа мира.
Если без Христа-Логоса история мира не имела бы
смысла и оправдания,
то без Св.
Религиозный
смысл этой диалектики истории и составляет мою
тему, для которой я устанавливаю религиозно-философские посылки.
Смысл дохристианской истории в
том и заключался, чтобы привести землю и человечество к Христу, подготовить мировую почву для принятия человечеством Христа.
Если Христос — Сын Божий, Логос,
то мир имеет
Смысл и у меня есть надежда на вечное спасение; если Христос — человек,
то мир бессмыслен и нет для меня религии спасения.
Но весь
смысл явления Христа миру в
том и заключается, чтобы мир свободно узнал Христа, полюбил Царя в образе Распятого, увидел божественную мощь в кажущемся бессилии и беспомощности.
Смысл творения в
том, чтобы человек и за ним весь мир полюбили Бога — Любовь, а не устрашились Бога — Силы.
Учение о прогрессе, о
смысле истории неизбежно предполагает благодатное завершение истории, конечный исход, конец истории,
ту или иную эсхатологию; в эсхатологии — пафос религии прогресса, душа ее.
Смысл мировой истории не в благополучном устроении, не в укреплении этого мира на веки веков, не в достижении
того совершенства, которое сделало бы этот мир не имеющим конца во времени, а в приведении этого мира к концу, в обострении мировой трагедии, в освобождении
тех человеческих сил, которые призваны совершить окончательный выбор между двумя царствами, между добром и злом (в религиозном
смысле слова).
Но религиозный
смысл мирового процесса в
том и заключается, что свобода побеждает необходимость, благодать побеждает закон, мир сверхприродный побеждает мир природный.
Творческое значение имеет ныне лишь
та мистика, которая связана с временами и сроками всемирной истории, воспринимает
смысл истории и предчувствует конец истории.
Наш национальный мистицизм XIX века, мистицизм Чаадаева, некоторых славянофилов, Достоевского, Вл. Соловьева и др.,
тем и ценен, что в нем так остро ставится проблема религиозного
смысла истории, проблема Востока и Запада, проблема национального мессианизма, т. е. в пределе своем проблема апокалиптическая.
Но ведь
смысл всякого символизма (напр., символизма в искусстве) в
том, что он есть путь, переход к реализму, который есть последняя глубь.