Неточные совпадения
Великое значение Ницше для нашей эпохи в том и заключается, что он с неслыханной дерзостью решился
сказать что-то; он нарушил этикет критической эпохи, пренебрег приличиями научного века, был самой жизнью, криком ее глубин, а не —
о жизни.
Могут
сказать, что эпоха наша оскудела гениями и дарованиями и потому в ней все больше
о чем-то, чем что-то.
Нужен гений или огромный творческий дар, чтобы
сказать что-то,
сказать же
о чем-то можно и при гораздо более скромных дарованиях.
Все, что я
скажу в этой книге, будет дерзающей попыткой
сказать «что-то», а не «
о чем-то», и дерзость свою я оправдываю так же, как оправдывал ее Хомяков.
То, что я
скажу, по внешности покажется парадоксальным, но по существу неопровержимо: наука и религия говорят одно и то же
о чуде, согласны в том, что в пределах порядка природы чудо невозможно и чуда никогда не было.
О силах же сверхприродных,
о вещах невидимых, раскрывающихся для веры, наука ничего не может
сказать ни положительного, ни отрицательного.
Реальная религия может быть основана лишь на Триединстве, а лежащее под этой Троичностью первоначальное единство есть лишь предел,
о котором ничего уже нельзя
сказать, ничего даже нельзя почувствовать конкретно.
Левин провел своего гостя в комнату для приезжих, куда и были внесены вещи Степана Аркадьича: мешок, ружье в чехле, сумка для сигар, и, оставив его умываться и переодеваться, сам пока прошел в контору
сказать о пахоте и клевере. Агафья Михайловна, всегда очень озабоченная честью дома, встретила его в передней вопросами насчет обеда.
— Чтобы вам было проще со мной, я
скажу о себе: подкидыш, воспитывалась в сиротском приюте, потом сдали в монастырскую школу, там выучилась золотошвейному делу, потом была натурщицей, потом [В раннем варианте чернового автографа после: потом — зачеркнуто: три года жила с одним живописцем, натурщицей была, потом меня отбил у него один писатель, но я через год ушла от него, служила.] продавщицей в кондитерской, там познакомился со мной Иван.
Неточные совпадения
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда
сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… //
О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
И дождалась… Открылись очи; // Она
сказала: это он! // Увы! теперь и дни, и ночи, // И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё деве милой // Без умолку волшебной силой // Твердит
о нем. Докучны ей // И звуки ласковых речей, // И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей не слушает она // И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд // И продолжительный присест.
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», —
сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица,
о которой даже не стоит и говорить.
Чичиков не смутился, выбрал другое время, уже перед ужином, и, разговаривая
о том и
о сем,
сказал вдруг:
— Вообще
о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, —
сказал Чичиков, а сам подумал: «Чтой-то я за вздор такой несу!»