Неточные совпадения
Путь этот был уже указан основоположниками славянофильства Киреевским и Хомяковым, на пути этом стояли такие светочи,
как Достоевский и Вл. Соловьев, и по пути этому
хотят идти представители наших новейших мистических течений.
Естествознание и техника XIX века обязаны своим развитием христианству,
хотя и не сознают этого, так
как сбивает с толку средневековье, бывшее прямым последствием христианства.
Не верят те, которые не
хотят верить в глубине своего умопостигаемого характера, так
как слишком
хотят по своему рассудку и произволу устроить мир.
Критицизм справедливо восстал против такого превращения знания в пассивное копирование и дублирование действительности и
захотел утвердить творческую ценность знания
как порожденного активностью субъекта.
То же я знаю и обо всем объеме бытия, которое не зависит ни от
какого суждения,
хотя бы от суждения «сознания вообще»,
как утверждают гносеологи.
Лосский
хочет построить теорию познания, сделав вид, что он ничего не знает о мире, что эта теория знания может привести
как к материализму, так и к мистической метафизике.
Он
хотел, чтобы люди были
как боги, это была Его цель.
Учение о богочеловечестве Христа, христологические догматы — факты, мистические факты вселенской истории, а не теории, не умственные доктрины, не отвлеченные построения,
как то
хотят представить рационалисты.
Слишком часто делают Христа ответственным за слабости христианина, не
хотят верить в Христа, так
как не доверяют христианину.
Идея ада оправдывается свободным достоинством человека, так
как свободный человек не может и не
хочет быть спасенным насильственно.
Когда государство
хочет принудить людей к восприятию истины церкви, оно поступает так же,
как если бы наука
хотела принудить людей воспринять истину веры.
Тайна преосуществления совершается не в индивидуальной душе только,
как того
хочет протестантский субъективизм, а в душе мира, в космической душе.
Теософия не видит той вины, которая связана с бездонной тайной свободы, свободы сверхприродной, не вмещающейся ни в
какую эволюцию,
хотя бы и эволюцию иных миров.
Семья — еще языческая,
как и государство,
хотя ее права на существование этим не отрицаются.
В истинной теургии творится не Бог и боги,
как того
хочет религия человекобожества; теургия есть творчество с Богом, творчество божественного в мире, продолжение творения Бога.
Но это замечательная, единственная в своем роде книга. Des Esseintes, герой «A rebours», его психология и странная жизнь есть единственный во всей новой литературе опыт изобразить мученика декадентства, настоящего героя упадочности. Des Esseintes — пустынножитель декадентства, ушедший от мира, которого не может принять, с которым не
хочет идти ни на
какие компромиссы.
Постепенно уходит он от мира, уединяется, окружает себя иным миром любимых книг, произведений искусства, запахов, звуков, создает себе искусственную чувственную обстановку, иллюзию иного мира, мира родного и близкого. Des Esseintes грозит гибель, доктор требует, чтоб он вернулся к обыкновенной здоровой жизни, но он не
хочет идти ни на
какие компромиссы с ненавистной действительностью.
— Уверяю, заботы немного, только говори бурду,
какую хочешь, только подле сядь и говори. К тому же ты доктор, начни лечить от чего-нибудь. Клянусь, не раскаешься. У ней клавикорды стоят; я ведь, ты знаешь, бренчу маленько; у меня там одна песенка есть, русская, настоящая: «Зальюсь слезьми горючими…» Она настоящие любит, — ну, с песенки и началось; а ведь ты на фортепианах-то виртуоз, мэтр, Рубинштейн… Уверяю, не раскаешься!
Когда извериться в себе ты дашь причину, //
Как хочешь, ты меняй личину: // Себя под нею не спасешь, // И что́ с Змеёй, с тобой случиться может то ж.
Ему представлялись даже знакомые лица и мины их при разных обрядах, их заботливость и суета. Дайте им
какое хотите щекотливое сватовство, какую хотите торжественную свадьбу или именины — справят по всем правилам, без малейшего упущения. Кого где посадить, что и как подать, кому с кем ехать в церемонии, примету ли соблюсти — во всем этом никто никогда не делал ни малейшей ошибки в Обломовке.
Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет. В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу.
Как сурова! // Его не видят, с ним ни слова; // У!
как теперь окружена // Крещенским холодом она! //
Как удержать негодованье // Уста упрямые
хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь гнева след…
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не
хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было:
как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же,
как была.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная,
как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна
хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Недуг, которого причину // Давно бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу; // Он застрелиться, слава Богу, // Попробовать не
захотел, // Но к жизни вовсе охладел. //
Как Child-Harold, угрюмый, томный // В гостиных появлялся он; // Ни сплетни света, ни бостон, // Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, // Ничто не трогало его, // Не замечал он ничего.
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить не посмел: // Привычке милой не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять не
захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для всех, ничем не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! //
Как я ошибся,
как наказан…