Неточные совпадения
Полицейская философия роковым
образом разрывает с корнями жизни, как и полицейское государство; полицейская философия неизбежно лишена реализма и превращает бытие
в призрак.
Таким
образом, твердые первоосновы знания не даются дискурсивным мышлением, их нужно искать
в другом месте, вне рациональной дискурсии.
Гносеология как наука о ценностях очень остроумна, но заслуга ее главным
образом в том, что она есть reductio ad absurdum критицизма.
В этом случае роковым
образом само «сознание вообще» становится трансцендентным, как то и обнаружилось
в германском идеализме начала XIX века.
Наше сознание слишком загипнотизировано философским модернизмом,
в котором мельчает мысль [Под модернизмом я имею главным
образом в виду новейшие формы критицизма и позитивизма.] и гибнут великие философские стремления и традиции прошлого.
Но странным
образом этот всевластный опыт нисколько не сближает познания с бытием, субъект остается оторванным от объекта, действительность продолжает отсутствовать
в познании, самой жизни нет
в опыте.
Так превращается первоначальное сознание греховности
в злобную обиду на мир,
в претензию получать все богатства бытия, не заслужив их,
в желание отделаться внешним
образом от зла, не вырвав корней его.
Возможно ли сознательно освободиться от соблазнительной дилеммы: возложить на Творца вину за зло, содеянное творением, и вызвать
образ злого бога или совсем отрицать объективность зла
в мире?
Диавол есть только первая
в зле тварь,
в нем воплотилось начало, противоположное Сыну Божьему, он есть
образ творения, каким оно не должно быть.
Свобода есть основной внутренний признак каждого существа, сотворенного по
образу и подобию Божьему;
в этом признаке заключено абсолютное совершенство плана творения.
Индийская идея метемпсихоза чужда и противна христианскому сознанию, так как противоречит религиозному смыслу земной истории человечества,
в которой совершается искупление и спасение мира, являлся Бог
в конкретном
образе человека,
в которой Христос был единственной, неповторимой точкой сближения и соединения Бога и человечества.
Мир был сотворен во имя Христа, чтобы он был подобен Христу, этому
образу Космоса, явленному
в личности.
Внутренняя отдаленность творения от Творца мешает увидеть Бога:
образ Бога дробится
в человеческом сознании и воспринимается лишь мифологически.
В языческом сознании жажда земного счастья и суеверный ужас гибели преобладали над жаждой совершенства и страхом своей измены
образу Божьему.
Только однажды
в истории мира была дана возможность увидеть Бога
в человеческом
образе, и то было чудом истории, единственным по своему значению, чудесным фактом искупления и спасения.
Вопрос о свободе религиозной, о свободе совести, такой жгучий и больной вопрос, ставится коренным
образом ложно
в современном мире.
А слишком часто
в наше время борются за религиозную свободу те, которые коренным
образом религиозную свободу отвергают.
Нужно свободное избрание, подвиг любви, чтоб увидеть
в рабьем и униженном
образе Христа царственную мощь Сына Божьего, Единосущного Отцу.
В святости любви раскрывается полнота личности, тайна андрогинизма,
образа и подобия Бога.
Дюрталь, главный псевдоним Гюисманса, очень интересуется сатанизмом, он предпринял исследование о средневековом сатанизме, поражен
образом средневекового сатаниста Gilles de Rais и ищет следов сатанизма
в современной Франции.
В «En route» женский
образ постоянно мучит и соблазняет его
в церкви, во время молитвы, отвращает его от религиозной жизни.
[Потрясающий
образ Иоахима из Флориды хорошо нарисован
в книге Жебара «Мистическая Италия».] «Если Третье Царство — иллюзия, какое утешение может остаться христианам перед лицом всеобщего расстройства мира, который мы не ненавидим лишь из милосердия?» «Есть три царства: царство Ветхого Завета, Отца, царство страха; царство Нового Завета, Сына, царство искупления; царство Евангелия от Иоанна, Св.
Борьба рационалистического духа с иконой, лампадой и ладаном роковым
образом превращается
в борьбу с культурой, с культурной символикой, с мистическими истоками культуры.
Неточные совпадения
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С каким живым очарованьем // Пьет обольстительный обман! // Счастливой силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — // Все для мечтательницы нежной //
В единый
образ облеклись, //
В одном Онегине слились.
Замечу кстати: все поэты — // Любви мечтательной друзья. // Бывало, милые предметы // Мне снились, и душа моя // Их
образ тайный сохранила; // Их после муза оживила: // Так я, беспечен, воспевал // И деву гор, мой идеал, // И пленниц берегов Салгира. // Теперь от вас, мои друзья, // Вопрос нередко слышу я: // «О ком твоя вздыхает лира? // Кому,
в толпе ревнивых дев, // Ты посвятил ее напев?
Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто
в кладовой? зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги? зачем вся дворня спит немилосердным
образом и повесничает все остальное время?
Таким
образом рассуждали и говорили
в городе, и многие, побуждаемые участием, сообщили даже Чичикову лично некоторые из сих советов, предлагали даже конвой для безопасного препровожденья крестьян до места жительства.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а
в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким
образом, что щеки сделались настоящий атлас
в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел
в бричку.