Неточные совпадения
Разум должен прекратить свое изолированное, отсеченное существование и органически воссоединиться с цельной жизнью духа, тогда только возможно в
высшем смысле разумное познание.
Отречение от
разума мира сего — безумие в Боге есть
высший подвиг свободы, а не рабство и мракобесие: отречением от малого
разума, преодолением ограниченности логики обретается
разум большой, входит в свои права Логос.
Нужно рискнуть, согласиться на абсурд, отречься от своего
разума, все поставить на карту и броситься в пропасть, тогда только откроется
высшая разумность веры.
Величайшие философы, и христианские и языческие, те, для которых философия была священной, признавали существование
высшего, божественного
разума — Логоса, в котором субъект и объект тождественны, и открывали действие Логоса в человеке.
В чуде возвращается
разум и смысл, осуществляется
высшее назначение бытия, а вот умирание по законам природы неразумно и бессмысленно, отрицает назначение бытия.
«Словом
разум следует обозначать способность ставить и осуществлять
высшие, т. е. мировые цели.
— И вы справедливы! — отвечал ему на это Михаил Михайлыч. — Вы вдумайтесь хорошенько, не есть ли державство то же священство и не следует ли считать это установление божественным? Державец не человек, не лицо, а это — возможный порядок,
высший разум, изрекатель будущих судеб народа!
Так-то всю жизнь рассуждая о первой причине, запутался несчастный богослов и, вместо того, чтобы понять, что у него уже не стало разума, стал думать, что не стало больше
высшего разума, управляющего миром.
Неточные совпадения
Ночью приходит ко мне, — в одном доме живем, — жалуется: вот, Шлейермахер утверждает, что идея счастья была акушеркой, при ее помощи
разум родил понятие о
высшем благе.
— То есть и
разумом тоже, но это низшая форма, а
высшие достижения наши не от
разума…
История всегда любила оправдывать зло для своих
высших целей (хитрость
разума у Гегеля).
Сказанное не мешает нам резко отрицательно относиться к тому, что можно назвать положительным богословием у Канта, или его «моральной теологии», где он, изменяя собственной
высшей точке зрения, возвращается к рационализму и строит безвкуснейшую (в религиозном смысле) «религию в пределах только
разума».
Это признание для теоретического
разума может быть названо гипотезой, а по отношению к пониманию объекта, данного нам путем морального закона (
высшего блага), значит по отношению к потребности в практическом направлении, верой и притом верой чистого
разума, ибо только чистый
разум (как в его теоретическом, так и в практическом применении) есть тот источник, откуда оно возникает» (Кант. Критика практического
разума, пер.