Неточные совпадения
Мировая история философии громко свидетельствует, что связь с бытием и абсолютным не порвана окончательно, что нить вечной связи тянется через
всю историю философского самосознания
человечества.
И не мог осмыслить человек этой власти над ним естественного, обожествленного
человечества, человеческого общества, человеческого рода, вечно умирающего и вечно рождающего, беспощадно разбивающего
все надежды личности на вечную и совершенную жизнь.
Прогресс цветет на кладбище, и
вся культура совершенствующегося
человечества отравлена трупным ядом.
Христос был один, являлся
всего раз на этой земле, в этой истории
человечества; спасающее приобщение к Христу совершается для каждого данного человека в этой его жизни.
Человечество, и за ним и
весь мир порабощены злом, попили во власть необходимости, находятся в плену у диавола.
Духа в истории мира не было бы соборного действия Промысла, не было бы отблеска Божества на
всем, что творится в истории, во вселенской культуре, в общественности, не было бы космического единства
человечества.
В исторической судьбе
человечества неизменно сопутствует ему Промысел Божий; в истории есть сфера перекрещивающегося соединения
человечества с Божеством, есть мистическая церковь, в которой восстанавливается
человечество в своей свободе и достоинстве, которая предупреждает окончательную гибель человека, поддерживает его в минуты ужаса и переходящего
все границы страдания.
Человечество должно было пройти
все стадии первоначального, естественного откровения, пережить языческий политеизм, индийское мироотрицание и иудейское единобожие, должно было достигнуть высших ступеней философского самосознания в Греции и совершить полные предчувствий греческие мистерии, должно было устроиться римское всемирное царство, объединяющее
человечество в мировой культуре, чтобы мир созрел для явления Христа, чтобы тоскующее, жаждущее
человечество увидело Логос во плоти.
Естественные религии организовали жизнь рода, спасали
человечество от окончательного распадения и гибели, создавали колыбель истории, той истории, которая
вся покоится на натуральном роде, на естественном продолжении
человечества во времени, но имеет своей конечной задачей преобразить человеческий род в богочеловечество, победив естественную стихию.
Пантеистическое чувство бытия, лежавшее в основании язычества, было не дифференцировано; в этом первоначальном пантеизме не выделялся еще ни человек, ни
человечество, ни смысл человеческой истории;
все тонуло в стихии первозданного хаоса, начинавшего лишь оформливаться.
Не только в истории евреев, но и в истории
всех античных культур созревало
человечество для принятия Христа.
Человечество как бы сошло с ума, с языческого, естественного ума, пленилось таинственной личностью Христа, отказалось во имя этой личности от
всех благ античной культуры.
Совершающееся искупление как бы закрывало творческую тайну космоса, и
человечество все соединялось с тленной плотью этого мира, которую проклинало в своем аскетическом сознании.
Эпоха не только самая аскетическая, но и самая чувственная, отрицавшая сладострастье земное и утверждавшая сладострастье небесное, одинаково породившая идеал монаха и идеал рыцаря, феодальную анархию и Священную Римскую империю, мироотрицание церкви и миродержавство той же церкви, аскетический подвиг монашества и рыцарский культ прекрасной дамы, — эпоха эта обострила дуализм во
всех сферах бытия и поставила перед грядущим
человечеством неразрешенные проблемы: прежде
всего проблему введения
всей действительности в ограду церкви, превращения человеческой жизни в теократию.
Почему
все надежды нового
человечества идут вразрез с мечтами средневековья?
Этот трагизм христианской истории в том коренился, что христианская религия
все еще не была полным откровением, что не наступили еще времена для раскрытия положительной религиозной антропологии, монистической правды о земной судьбе
человечества.
Богочеловек явился в мир; мистический акт искупления совершился, но богочеловеческий путь истории еще не был найден,
все еще оставалось обширное поле для подмены божеского человеческим, для соблазнов князя этого мира, который всегда охотно подсказывает, как лучше устроить мир, когда Дух Святой не вдохновляет еще
человечества.
Человечество должно было освободиться от ложных, сомнительных теократий, стать на ноги, очеловечиться и очеловечить
всю свою культуру, чтобы явилась почва для истинной, подлинной теократии, чтобы вольно и сознательно подчиниться власти Бога, Бога, а не папы или цезаря, не человеческого иерархизма.
Но, чтобы вступить окончательно на путь богочеловеческий,
человечество, по-видимому, должно пройти до конца соблазн отвлеченного гуманизма, попробовать на вершине исторического процесса, в поздний час истории устроиться самостоятельно на земле, стать на ноги, отвергнув
все источники своего бытия.
Раньше обоготворяли человека-папу и человека-цезаря и этим изменяли Богу, потом стали обоготворять
всех людей,
человечество, народную волю, изменяли Богу во имя той же человеческой власти — народовластия.
Социализм и анархизм — предельные этапы новой истории, последние соблазны
человечества, и страшны они своим внешним сходством с формами новой теократии, призванной окончательно разрешить проблемы хлеба и власти,
всех насытить и освободить.
Религиозно-космический процесс воздействия Божества на
человечество еще не закончился, и
вся драма человека новой истории,
весь новый опыт подготовляют материны для нового откровения.
В сознании своем социалисты утверждают, что прогресс будет бесконечным; но в стихии своей утверждают конец, социалистический конец истории, исход, спасение
человечества от
всех бед и зол, обоготворение
человечества.
Вся историческая драма религии Нового Завета в том, что Новый Завет человека с Богом, Завет любви и свободы не был еще соборным соединением
человечества с Божеством.
В мировой истории
человечества и во
всей культуре
человечества многое должно еще произойти, прежде чем станет возможным вступить в новую религиозную эпоху.
Современное
человечество переживает тяжелый кризис:
все противоречия обострились до последнего предела, и ожидание мировой социальной катастрофы на один лишь волосок отделимо от ожидания катастрофы религиозной.
Все великие творцы в истории
человечества — такие же участники в Божьем деле, в творчестве нового Космоса, как и святые и подвижники.
Неточные совпадения
Какие искривленные, глухие, узкие, непроходимые, заносящие далеко в сторону дороги избирало
человечество, стремясь достигнуть вечной истины, тогда как перед ним
весь был открыт прямой путь, подобный пути, ведущему к великолепной храмине, назначенной царю в чертоги!
А между тем в хозяйстве доход собирался по-прежнему: столько же оброку должен был принесть мужик, таким же приносом орехов обложена была всякая баба; столько же поставов холста должна была наткать ткачиха, —
все это сваливалось в кладовые, и
все становилось гниль и прореха, и сам он обратился наконец в какую-то прореху на
человечестве.
Он слушал и химию, и философию прав, и профессорские углубления во
все тонкости политических наук, и всеобщую историю
человечества в таком огромном виде, что профессор в три года успел только прочесть введение да развитие общин каких-то немецких городов; но
все это оставалось в голове его какими-то безобразными клочками.
Далее, помнится мне, я развиваю в моей статье, что
все… ну, например, хоть законодатели и установители
человечества, начиная с древнейших, продолжая Ликургами, Солонами, Магометами, [Ликург — легендарный законодатель Спарты (9–8 вв. до н. э.);
— Что такое благороднее? Я не понимаю таких выражений в смысле определения человеческой деятельности. «Благороднее», «великодушнее» —
все это вздор, нелепости, старые предрассудочные слова, которые я отрицаю!
Все, что полезно
человечеству, то и благородно! Я понимаю только одно слово: полезное! Хихикайте, как вам угодно, а это так!