Только вселенское церковное сознание постигает тайны
веры Христовой мистически, а не рационалистически, согласно на безумие, чтобы стяжать себе мудрость божественную.
Неточные совпадения
Нельзя быть кантианцем и исповедовать
веру в реальность Воскресения
Христа или ждать реального конца истории.
Согласно нашему пониманию природы
веры, не
вера должна рождаться от чуда, в чем было одно из искушений, отвергнутых
Христом, а чудо дается для
веры.
Что
Христос умер на кресте смертью раба, что Правда была распята, — это факт, который все знают, который принуждает и насилует, его признание не требует ни
веры, ни любви; этот страшный факт дан всему миру, познан миром.
Вера в воскресение есть акт свободы, свободного избрания, свободной любви к
Христу и, вместе с тем, акт отречения от своей ограниченности и ограниченности мира.
Вера в этот чудесный факт, любовь к этой таинственной личности, приобщение к
Христу — спасительны.
И самое сильное препятствие, быть может, в том, что не видят чуда от
веры в
Христа, что поверивший в
Христа все еще остается слабым человеком.
Наша
вера и наша надежда, что чудо это совершится, основаны на чуде, которое уже совершилось, на чуде воскресения
Христа.
Христианину безмерно дорога свобода, потому что свобода есть пафос его
веры, потому что
Христос есть свобода.
И если свойства эти не противны свободе и не должны вести к принуждению и насилию, то потому только, что свобода входит в содержание христианской
веры, что религия
Христа исключительна в своем утверждении свободы и нетерпима в своем отрицании рабства, насилия и принуждения.
Не превращается ли свободная
вера в принудительное знание, когда истина
Христова становится авторитетом, материально воспринимаемым и не требующим подвига избрания?
Христос — предмет
веры и любви христианской не принуждает, не является в образе материально насилующим...
Ведь сущность
веры христианской в том и заключается, что отвергается возможность свободы вне
Христа: только
Христос делает нас свободными, вне
Христа рабство и принуждение.
— Теперь благослови, мать, детей своих! — сказал Бульба. — Моли Бога, чтобы они воевали храбро, защищали бы всегда честь лыцарскую, [Рыцарскую. (Прим. Н.В. Гоголя.)] чтобы стояли всегда за
веру Христову, а не то — пусть лучше пропадут, чтобы и духу их не было на свете! Подойдите, дети, к матери: молитва материнская и на воде и на земле спасает.
Из книг и рассказов Нефедыча Герасим подробно знал учение и обрядность почти всех раскольничьих толков и, думая над ними, уразумел, что истинной, правой
веры Христовой ни в одном из них нет…
И, пройдя еще немного, Франциск опять позвал брата Льва и сказал ему: «Запиши еще, что если бы мы были такими проповедниками, что обратили бы всех язычников в
веру Христа, — запиши, что и в этом не было бы радости совершенной».
Неточные совпадения
Такие-то были козаки, захотевшие остаться и отмстить ляхам за верных товарищей и
Христову веру!
Правда, что легкость и ошибочность этого представления о своей
вере смутно чувствовалась Алексею Александровичу, и он знал, что когда он, вовсе не думая о том, что его прощение есть действие высшей силы, отдался этому непосредственному чувству, он испытал больше счастья, чем когда он, как теперь, каждую минуту думал, что в его душе живет
Христос и что, подписывая бумаги, он исполняет Его волю; но для Алексея Александровича было необходимо так думать, ему было так необходимо в его унижении иметь ту, хотя бы и выдуманную, высоту, с которой он, презираемый всеми, мог бы презирать других, что он держался, как за спасение, за свое мнимое спасение.
— Мы спасены
Христом, пострадавшим за нас. Мы спасены
верой, — ободряя взглядом ее слова, подтвердил Алексей Александрович.
Мадам Шталь говорила с Кити как с милым ребенком, на которого любуешься, как на воспоминание своей молодости, и только один раз упомянула о том, что во всех людских горестях утешение дает лишь любовь и
вера и что для сострадания к нам
Христа нет ничтожных горестей, и тотчас же перевела разговор на другое.
Она любила дарить ему книги, репродукции с модных картин, подарила бювар, на коже которого был вытиснен фавн, и чернильницу невероятно вычурной формы. У нее было много смешных примет, маленьких суеверий, она стыдилась их, стыдилась, видимо, и своей
веры в бога. Стоя с Климом в Казанском соборе за пасхальной обедней, она, когда запели «
Христос воскресе», вздрогнула, пошатнулась и тихонько зарыдала.