Неточные совпадения
Нашу эпоху разъедает болезненная рефлексия, вечное сомнение в себе, в своих правах на обладание истиной, принижает нашу эпоху дряблость
веры, слабость избрания, не осмеливаются слишком страстно
и непоколебимо объясняться в
любви к чему-то
и к кому-то, мямлят, колеблются, боятся, оглядываются на себя
и на соседей.
Что Христос умер на кресте смертью раба, что Правда была распята, — это факт, который все знают, который принуждает
и насилует, его признание не требует ни
веры, ни
любви; этот страшный факт дан всему миру, познан миром.
Вера в воскресение есть акт свободы, свободного избрания, свободной
любви к Христу
и, вместе с тем, акт отречения от своей ограниченности
и ограниченности мира.
Любовью и свободой исчерпывается содержание новозаветной
веры, преодолевающей ветхозаветное законничество
и языческий натурализм.
Снять бремя свободы
и подменить свободу принуждением значит уничтожить тайну
веры, которая
и есть тайна благодатной свободы
и свободной
любви, значит превратить религиозную жизнь в принуждение видимых вещей, закрепить необходимость.
Но встреча с Христом в
вере и любви не есть встреча с объектом, как представляется в объективации, а есть встреча с субъектом, с «ты», т. е. относится к экзистенциальному плану.
Достигая в таком направлении известного возраста, дитя не только не противоречило родительскому «оброку», но даже само стремилось к выполнению оброка с тем благоговейным чувством покорности, которая доступна только живой
вере и любви.
Неточные совпадения
Она мне кинула взгляд, исполненный
любви и благодарности. Я привык к этим взглядам; но некогда они составляли мое блаженство. Княгиня усадила дочь за фортепьяно; все просили ее спеть что-нибудь, — я молчал
и, пользуясь суматохой, отошел к окну с
Верой, которая мне хотела сказать что-то очень важное для нас обоих… Вышло — вздор…
Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь
любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу
и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство?
Вера меня любит больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь; если б она мне казалась непобедимой красавицей, то, может быть, я бы завлекся трудностью предприятия…
Обломов хотя
и прожил молодость в кругу всезнающей, давно решившей все жизненные вопросы, ни во что не верующей
и все холодно, мудро анализирующей молодежи, но в душе у него теплилась
вера в дружбу, в
любовь, в людскую честь,
и сколько ни ошибался он в людях, сколько бы ни ошибся еще, страдало его сердце, но ни разу не пошатнулось основание добра
и веры в него. Он втайне поклонялся чистоте женщины, признавал ее власть
и права
и приносил ей жертвы.
О великий христианин Гриша! Твоя
вера была так сильна, что ты чувствовал близость бога, твоя
любовь так велика, что слова сами собою лились из уст твоих — ты их не поверял рассудком…
И какую высокую хвалу ты принес его величию, когда, не находя слов, в слезах повалился на землю!..
Вернутся ли когда-нибудь та свежесть, беззаботность, потребность
любви и сила
веры, которыми обладаешь в детстве? Какое время может быть лучше того, когда две лучшие добродетели — невинная веселость
и беспредельная потребность
любви — были единственными побуждениями в жизни?