Цитаты со словом «замачивать»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
Ныне парадоксальность философствования может быть верным отражением антиномичности религиозной жизни.
Наша эпоха потому, быть может, так «научна», что наука говорит о чем-то, а не что-то.
Могут сказать, что эпоха наша оскудела гениями и дарованиями и потому в ней все больше о чем-то, чем что-то.
Прав Вейнингер, когда говорит, что в каждом человеке заложено начало гениальности и каждый может быть в иные минуты жизни гениальным.
Да и не только гении и дарования, не только бл. Августины, Я. Бёме и Платоны могут сказать что-то.
Последним подлинно верующим был Гегель, быть может, величайший из философов в собственном смысле этого слова.
Неофихтеанство и неогегельянство легко может опять перейти в неоматериализм и неопозитивизм, и так до бесконечности.
Философская мысль не может питаться из себя, т. е. не может быть отвлеченной, самодовлеющей.
Не может она питаться и одной наукой.
И мудрость божественного Платона связана, быть может, с посвящением в Элевзинские мистерии.
Только сакраментальная философия может быть органической функцией жизни, полицейские философия есть механически отсеченная, отвлеченно мертвая часть.
Религия может обойтись без философии, источники ее абсолютны и самодовлеющи, но философия не может обойтись без религии, религия нужна ей как пища, как источник живой воды.
Философия не может претендовать быть всем, не достигает всеединства, как утверждал Гегель, она всегда остается частной и органически (не механически) подчиненной сферой.
Всем может быть только религия, а не философия, только религиозно достижим универсальный синтез и всеединство.
Философия может быть лишь органической функцией религиозной жизни.
Но религиозный синтез не может быть дан лишь в конце, лишь в результате аналитико-дифференцирующего процесса, лишь для будущих поколений, он дан и в начале, дан для всех живших и живущих, дан как истина, хранимая вселенской Церковью, как древняя мудрость.
Вся новая философия пошла по тому отвлеченно-рационалистическому пути, на котором не могут быть решены поставленные нами проблемы.
Ни природа реальности, ни природа свободы, ни природа личности не могут быть постигнуты рационалистически, идеи эти и предметы эти вполне трансцендентны для всякого рационалистического сознания, всегда представляют иррациональный остаток.
Весь опыт новой философии громко свидетельствует о том, что проблемы реальности, свободы и личности могут быть истинно поставлены и истинно решены лишь для посвященных в тайны христианства, лишь в акте веры, в котором дается не призрачная, а подлинная реальность и конкретный гнозис.
Не только философия не должна быть прислужницей теологии, но, быть может, и самой теологии не должно быть.
Философия не может и не должна быть богословской апологетикой, она открывает истину, но открыть ее в силах лишь тогда, когда посвящена в тайны религиозной жизни, когда приобщена к пути истины.
Воссоединение с бытием не может быть постыдным порабощением философии, оно восстанавливает ее цель.
Индивидуальный разум, индивидуальное усилие не могут открыть универсальной истины.
Философия, т. е. раскрытие разумом вселенской истины, не может быть ни только индивидуальным, ни только человеческим делом, она должна быть делом сверхиндивидуальным и сверхчеловеческим, т. е. соборным, т. е. церковным.
Высшей судебной инстанцией в делах познания не может и не должна быть инстанция рационалистическая и интеллектуалистическая, а лишь полная и целостная жизнь духа.
Без гносеологии не может быть философии и никогда не было.
Тот взгляд на связь философии с религией, который я здесь высказываю, может и должен найти свое гносеологическое выражение; моя точка зрения предполагает и определенную гносеологию, резко отличную от гносеологии «критической».
На протяжении этой книги я все время буду отстаивать определенную гносеологию, но гносеология эта такова, что она, по существу, не есть верховная инстанция, не может строиться без предпосылок, она подчинена, она вторична.
Но свободно должна сознать философия, что служить истине она может лишь тогда, когда будет иметь религиозное питание, когда «опыт» ее будет обширнее и глубже того, которым пользуется рационализм, позитивизм и критицизм.
И вот живая истина, цельная истина не может раскрываться лишь интеллектуально, рассудочно, рационально; с ней можно соприкоснуться лишь в опыте религиозной жизни.
Философия не может быть ни отвлеченно-интеллектуалистической, ни отвлеченно-волюнтаристической, она должна быть философией конкретного духа, в которой нет уже рассечения, в которой восстановлена цельность.
Роковым заблуждением было бы думать, что кризис современной философии и грех современной гносеологии могут быть преодолены новой философией и гносеологией.
Преодолеть может лишь новая жизнь, новый опыт.
Критическая расслабленность может быть побеждена лишь органическим духом, лишь решившейся волей.
Только вера знает, что рефлексия критической гносеологии над тем, реально ли бытие и может ли оно быть познано, есть ложь.
Только оставленный с самим собою человек, человек покинутый, изолированный мог и должен был создать философию Канта.
Отравленный кантианством не может уже иметь живых, реалистических связей с бытием, его мироощущение надорвано.
Церковь может принять это обвинение и с гордостью сказать: да, в Церкви христианской много языческого материализма и реализма, потому что в ней есть душа мира, та душа мира, которая в язычестве раскрывалась для восприятия Логоса.
Соборность же может быть лишь изначально и чудесно обретена, к ней нет путей через протестантский индивидуализм.
Вновь обрести утерянный Логос философия может лишь путем посвящения в тайны религиозной жизни, лишь приобщением к жизни Логоса приобретается он как орган познания.
Для мистической философии такого затруднения быть не может.
Для философии, которую мы называем мистической в отличие от рационалистической, реальность бытия не может быть подорвана никакой рассудочной рефлексией.
Отвлеченная философия не может у нас создать ничего замечательного, ее работа у нас в лучшем случае лишь педагогическая.
Только в этом может быть наше всемирно-историческое дело.
Все попытки заглушить эту великую традицию традицией дифференцированной и отвлеченной культуры могут иметь значение лишь элементарное и второстепенное.
Да простит мне читатель интуитивно-афористическую форму изложения, преобладающую в этой книге. Но форма эта не случайно явилась и не выдумана, форма эта внутренне неизбежна, она вытекает из основного устремления духа и не может быть иной. Для меня вера есть знание, самое высшее и самое истинное знание, и странно было бы требовать, чтобы я дискурсивно и доказательно обосновывал и оправдывал свою веру, т. е. подчинял ее низшему и менее достоверному знанию.
Вопрос этот требует философского и психологического углубления, так как он не может быть решен исключительным отданием себя субъективным настроениям.
Знание не может уничтожить веру и заменить веру.
Видимая ли вещь социализм, или прогресс, или всеобъемлющая наука, и могут ли эти вещи быть предметами знания?
Быть может, тут избираются недостойные предметы веры, быть может, тут совершается идолопоклонство, живой Бог подменяется ограниченными и относительными вещами, но само психологическое состояние веры не упраздняется, оно остается в силе.
Предложения из русской классики со словом «замачивать»
Синонимы к слову «замачивать»
Предложения со словом «замачивать»
- Поэтому пигменты предварительно замачивают в воде, перемешивают и процеживают через частое сито.
- Желатин замачивают в небольшом количестве холодной кипячёной воде на 30– 40 минут, вливают его в нагретый до 70-80 °С бульон, непрерывно помешивая, после чего вновь процеживают, а затем охлаждают.
- Сначала пигменты замачивают в воде, хорошо перемешивают и, процедив через сито или тонкую ткань, вливают в колер.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «замачивать»
Значение слова «замачивать»
ЗАМА́ЧИВАТЬ, -аю, -аешь. Несов. к замочить. (Малый академический словарь, МАС)
Отправить комментарий
Значение слова «замачивать»
ЗАМА́ЧИВАТЬ, -аю, -аешь. Несов. к замочить.
Все значения слова «замачивать»Предложения со словом «замачивать»
Поэтому пигменты предварительно замачивают в воде, перемешивают и процеживают через частое сито.
Желатин замачивают в небольшом количестве холодной кипячёной воде на 30– 40 минут, вливают его в нагретый до 70-80 °С бульон, непрерывно помешивая, после чего вновь процеживают, а затем охлаждают.
Сначала пигменты замачивают в воде, хорошо перемешивают и, процедив через сито или тонкую ткань, вливают в колер.
- (все предложения)