Неточные совпадения
Пред немецким сознанием стоит категорический
императив, чтобы все было приведено в порядок.
Отсюда рождаются непомерные притязания, которые переживаются немцем как долг, как формальный, категорический
императив.
Так в области мысли, в философии, так и в жизни практической, в государственности, в промышленности, в военной технике немец всегда вдохновлен категорическим
императивом, и только одного себя почитает он способным выполнять долг.
В категорический
императив, в долг немец верит больше, чем в бытие, чем в Бога.
Германец, прежде всего, верит в свою волю, в свою мысль, и им самим изнутри поставленный категорический
императив, в свою организаторскую миссию в мире, духовную и материальную.
Быть сильным духом, не бояться ужасов и испытаний жизни, принимать неизбежное и очистительное страдание, бороться против зла — остается
императивом истинно-христианского сознания.
И в нашей литературе указывали на то, что немцы обнаружили не только жестокость и волю к господству и насилие, но и чувство долга, патриотизм, огромную самодисциплину, способность к самопожертвованию во имя государства, что само зло делают они, оставаясь верными моральному категорическому
императиву.
Неточные совпадения
Такого стиля инстинктивно и сознательно ищет и русская религиозная философия, и для нее это искание диктуется не притязательностью, но внутреннею необходимостью, своего рода музыкальным
императивом.
Меньше всего можно в установлении заповеди видеть произвол; напротив, ею подтверждается признание тварной свободы человека, которая соотносительна необходимости и благодаря наличности заповеди, «категорического
императива», находит для себя проявление.
Автономная этика есть или прямое глумление над добром, каковое совершается в утилитаризме, или аффектация и поза, ибо любить этическое «добро», закон, категорический
императив можно не ради него самого, а только ради Бога, голос Которого слышим в совести.
Остается вопрос: какова же религиозная природа этой общественности, в которой этика видит лишь материал для долга, косный и непросветленный объект для применения категорического
императива?
Здесь же лежат и онтологические корни морали с ее орудием категорического
императива, непрестанно обличающего, производящего суд над обессиленной благодаря плоти человеческой волей.